На публике: эротические рассказы о риске, запрете и адреналине
Эта категория для тех, кому нравятся эротические рассказы о риске, неожиданности и сильном внутреннем напряжении. Здесь герои испытывают себя, нарушают границы и попадают в ситуации, где запрет только усиливает эмоции.
Если вы ищете рассказы про секс на публике, риск, запретные ситуации, неожиданные места и адреналин, в этой категории собраны самые острые и напряжённые истории по теме.
О чём эти сюжеты
Герои в таких историях часто ловят момент, испытывают границы дозволенного и переживают сильный выброс эмоций. Здесь важны риск, скрытность и острота ощущений.
Почему это так цепляет
- Риск: запрет усиливает эмоциональную отдачу
- Интрига: неожиданность и опасность быть замеченными
- Темп: быстрое развитие событий
- Адреналин: сильное напряжение и острота момента
Часто задаваемые вопросы
- О чём категория «На публике»?
Это эротические рассказы о риске, напряжении, запретных местах и остром эмоциональном накале. - Почему такие истории популярны?
Из-за сильного чувства адреналина, риска и запрета. - Подходит ли эта категория любителям быстрых сюжетов?
Да, чаще всего здесь как раз высокий темп и напряжённое развитие событий.
Новые рассказы в категории «На публике»
Семён потрепал её по голове и чуть потянул на себя. Толстая головка коснулась её губ и проникла вовнутрь. Видеть, как твоя будущая жена втайне от тебя делает минет другому, это удивительное зрелище. Оно одновременно отвратительно и завораживающе. Я весь был там, руки затекли, ноги тоже. Я висел на этой вертикальной лестнице, чувствуя, что так долго не выдержу. Пальцы мои побелели от напряжения, но я не мог оторвать взгляд от окна. Ира уже активно сосала член физрука, прикрыв глаза. Её голова двигалась вперёд и назад, и я видел, как её щёки втягиваются. Семён получал удовольствие, запрокинув голову и рукой подталкивая голову Иры. Его лицо выражало блаженство, и я вдруг понял, что никогда не видел такого выражения у Ирины, когда она была со мной.
Моя мама стояла у зеркала, держась руками за раковину перед собой. Стояла она, склонившись вперед в позе раком, немного раздвинув ноги. Платье ее при этом было задрано кверху так, чтобы можно было добраться до того, что у нее между ножек. Позади нее стоял мужчина, штаны которого были спущены вниз. Его члена я не видел, но по характерным движениям и качаниям тел, я понял, что происходит.
Отчим тяжело дышал, глядя, как толстая игрушка постепенно исчезает в моей тугой попке. Его рука легла мне на внутреннюю сторону бедра, совсем близко к киске. — Глубже, — хрипло сказал он. — Как вчера. Я застонала громче и начала медленно трахать себя игрушкой, чувствуя на себе его горящий взгляд. Это было невероятно стыдно и в то же время безумно возбуждающе. Отчим наклонился ближе. Его пальцы уже касались моих мокрых половых губок.
Я перевернул её на живот, поднял за бёдра и вошёл сзади. Глубже. Жёстче. Одна рука на талии, вторая — шлёпала по попке. Каждый удар оставлял красный след. Мама подавалась назад сама, насаживаясь. — Я твоя… — хрипела она. — Твоя шлюха… сынок… еби меня… сильнее… Я вбивался до самого основания. Чувствовал, как она сжимается снова. Третий оргазм накрыл её, когда я одновременно тёр клитор пальцами. Она закричала в подушку, тело билось. Я не выдержал. Несколько последних мощных толчков — и кончил глубоко внутрь. Горячие струи заполняли её. Мама сжимала меня ногами, принимая всё.
«Сейчас он войдет в ее попку своим огромным членом… Ох! Ей, должно быть, будет больно чувствовать такой размер внутри своей задней дырочки. Может быть мне стоит остановить его, чтобы он не сделал Свете больно?» Я уже поднялся, решив помешать мужчине войти в анал моей жены, но… опоздал. Резким движением он дернул вперед, вгоняя весь свой орган внутрь Светиного тела. Жена вздрогнула, выгнувшись в спинке. С ее губ сорвался болезненный стон, в котором все же присутствовали нотки наслаждения.
— Как же хорошо внутри тебя… Ууух! Я и не думал, что ты окажешься такой узенькой… Мммм… Это хорошо… Быстрее кайфану, чувствуя, как стенки твоей дырочки сжимают мой член, пока я буду трахать тебя, как шлюху!
После своих слов мужчина не стал откладывать в долгий ящик то, о чем говорил. Еще несколько секунд побыв бездвижным, он начал медленно вынимать свой член из моей киски до того момента, пока внутри не осталась только лишь его головка. — Ааааах! — на этот раз куда более сдержанно и тихо простонала я, упершись ладонями в свои коленки и опустившись еще ниже. — Ммммм… Когда мужчина вновь начал входить в меня, я почувствовала сильное напряжение между ножек, которое всегда было предвестником одного единственного события – оргазма.
Я наклоняюсь и беру его в рот. Вкус солёный, мускусный. Он чистый — после студийного душа. Я двигаюсь медленно. Язык очерчивает головку, скользит по стволу. Он стонет — тихо, сдавленно. — Алина Сергеевна, — шепчет он. — Это... это... Я поднимаю глаза. — Называй меня мамой, — говорю я. — Для камеры. Он замирает. Потом понимает.
Я наклонился, обхватил её грудь одной рукой, другой — клитор, и начал тереть в такт толчкам. Мама задрожала всем телом. Оргазм накрыл её резко — она громко закричала, киска судорожно сжалась, выталкивая меня почти наружу. Я вдавил член обратно и продолжил долбить через её пик, продлевая его. Когда она начала опадать, я вытащил член, перевернул её на спину и снова вошёл. Теперь я трахал её лицом к лицу, глядя в глаза. Мама обхватила меня руками, целуя жадно, облизывая губы. — Кончи в меня… — прошептала она. — Как они… наполни меня…
Я чувствовал, как мое сердце рвется из груди из-за всего, что я слышал, но я не понимал, что я могу сделать со всем происходящим. Мне было неприятно, но любое мое действие могло поставить под вопрос всю нашу операцию. Конечно, я люблю Леру и на многое готов ради нее, но наша работа… Это задание было слишком важным, и от него зависело очень многое. Я не мог позволить своим эмоциям поставить всю операцию под угрозу.
— Черт, почему такая сочная и сексуальная девушка имеет такую узкую дырочку, в которую я даже не могу вставить свой член… О, черт, как бы я хотел оказаться внутри тебя, малышка. Как бы я хотел, чтобы ты почувствовала мой член внутри себя. Ууух! Хотя, есть ведь еще один вариант, который я могу использовать, если у меня ничего не выйдет здесь. Секунда, и я почувствовала, как что-то начинает проникать в мою попку. Прежде я никогда не ощущала ничего подобного, так как практиковала только традиционный секс, поэтому первой моей реакцией стало резкое движение вперед, мотивированное желанием избавиться от этого нового, и не сказать, чтобы приятного, ощущения.
Саня тут же схватил маму за волосы, оттягивая голову назад, и снова засунул член ей в рот. Олег встал сзади, плюнул на руку, смазал свой толстый член и без предупреждения резко вошёл в маму одним мощным толчком до самого основания. Олег начал трахать её жёстко и глубоко. Каждый толчок сопровождался громким влажным шлепком его бёдер о её попку. Он полностью выходил и резко вгонял член обратно, буквально вбивая его в неё. Мамина киска громко чавкала, обильно текла, по внутренней стороне бёдер уже стекали её соки вперемешку со слюнями.
К этому моменту я уже достала член мужчины через ширинку и начала елозить по нему своей киской. На мне все еще были трусики, которые насквозь были пропитаны моими соками. Между ножек у меня все горело, и мужчина точно чувствовал весь мой жар и влагу. У себя за спиной я иногда слышала его приглушенные стоны. И мне это нравилось. Я получала удовольствие не только лишь от члена у себя между ножек, но и от реакции мужчины на мои действия. Мне было приятно доставлять ему удовольствие.
— Пусть Татьяна Витальевна посидит у тебя на коленях одну минуту, — предложил Димон. Мама хотела возразить, но Олег уже протянул руку и мягко потянул её к себе. Она села ему на колени боком, напряжённая, как струна. Олег обнял её за талию одной рукой. Его ладонь лежала на её бедре. Мама сидела очень прямо, стараясь не прижиматься, но через тридцать секунд Олег слегка притянул её ближе. Она почувствовала, как под ней твердеет его член.
Он крепко взял маму за бёдра своими сильными руками и медленно, но уверенно вошёл в неё сзади одним длинным толчком. — Аааааааах… Боже… — протяжно выдохнула мама. Её пальцы вцепились в край стола так, что побелели костяшки. Голова запрокинулась назад, а изо рта вырвался долгий, дрожащий стон. — Вот так… наконец-то, — простонал Олег, начиная размеренно двигаться. — Твоя пизда такая горячая… и мокрая. Ты текла всю перемену в ожидании наших членов, да? Признавайся, шлюха.
Ягодицы Валерии Сергеевны довольно громко шлепали, когда пах мужчины ударялся об них. Весь кабинет был заполнен этим сладостным звуком, кроме которого слышались лишь стоны учительницы и хрип декана. Он трахал ее очень грубо, двигался очень резко, но в ответ… в ответ Валерия Сергеевна только стонала громче, прося трахнуть ее сильнее. — Ты ведь хочешь, чтобы все это происходило с тобой каждый рабочий день? Чтобы каждый день после уроков ты приходила сюда для того, чтобы получить удовольствие. Уух!
