Все персонажи — взрослые 18+. Категория основана на ролевых сценариях и фантазиях.
Категория «Учительницы» — это эротические рассказы о власти, авторитете, скрытом желании и напряжении между образом строгости и внутренней страстью. Здесь важны роль, атмосфера и психологическая игра.
Если вы ищете рассказы про учительниц, ролевые сценарии, соблазн, напряжение, авторитет и запретные фантазии, эта категория собрала самые яркие истории по теме.
Такие рассказы часто строятся на игре ролей, запрете, внутреннем напряжении и контрасте между строгим образом и скрытым соблазном.
— Можно я трахну ваши бедра? Моя фантазия начала рисовать картины того, что происходило в туалете. Я видел, как моя мама стоит, плотно приставив свои ножки друг к другу, а позади нее стоит Санек. Его член… он между мамиными бедрами… двигается… — Мммм… Ааах! Саша… Мне кажется, это плохая идея… Ууух!
Когда его действия приостановились, и головка оказалась прямо у входа в мою дырочку, я слегка напряглась, готовясь к тому, что он войдет в меня. Да, я была достаточно мокрой и готовой к этому, но все равно чувствовала некоторый страх перед этим. — Мммммммммм… — не выдержав, замычала я, чувствуя, как толстый член раздвигает створочки моей писечки и погружается в мое влагалище. — Оооооооох!
Алина Сергеевна. Его учительница английского. Та самая, на которую он дрочил в школьном туалете после уроков, запершись в кабинке. Та самая, чьи ноги, грудь и голос он представлял ночами, лежа в своей кровати и сжимая член в кулаке. Три года школьной одержимости. Три года тайных фантазий. Сейчас ему отчаянно захотелось развернуться и убежать, но ноги не слушались. Он просто стоял и глупо улыбался.
В это время, молодые члены бесцеремонно долбили Аллу Вячеславовну, по очереди вставляя и вытаскивая хуи из ее влагалища, очка и рта. В какой-то момент мне показалось, что Алла уже не понимает где она находится и что с ней происходит, а просто наслаждалась тем, как синхронно ее трахают ее же ученики, расшатывая ее дырочки. Анна Игоревна наконец успокоившись, тихонечко выползла из туалета, чтобы молодые разгоряченные ребята не передумали и не трахнули ее. Аккуратно встав у двери и одернув юбку она спешно вышла из туалета.
Они танцевали, а я смотрел. Сначала все было вполне обычно. Ну, то есть, танец учительницы с учеником сам по себе уже был чем-то необычным, это понятно, но танцевали они именно так, как должны танцевать учительница и ученик, то есть, довольно сдержано и будто держа друг друга на расстоянии. Но примерно через минуту все начало меняться.
Постепенно, мой стоячий большой член начал скрываться в очке Аллы. От нее я слышал только громкое сопение и тихие стоны, но это неудивительно слышать от человека, которые носит анальные пробки… Скорее всего, я больше удовлетворялся сам, чем наказывал Аллу. Я чувствовал как мой член входит в уже хорошо разработанную дырочку Аллы, а ее тело немного трясется от напряжения и возможно возбуждения. Наконец, когда я всунул член до конца, я услышал долгий сладкий протяжный стон
Она закрыла глаза, чувствуя, как тошнота подступает к горлу, но выбора не было — его власть была абсолютной, и она знала, что сопротивление только хуже. Ее губы коснулись головки его члена, теплой, влажной, с резким, соленым вкусом, что ударил ей в язык. Она медленно открыла рот, принимая его внутрь, ее губы сомкнулись вокруг ствола, и она подавила рвотный позыв, стараясь дышать через нос. Его рука на ее затылке сжала сильнее, задавая ритм, и Нина начала двигать головой, ее губы скользили по его коже, язык невольно касался вен, головки, соленого привкуса, что заполнял ее рот.
Она берёт его в рот. Он проникает глубоко, достаёт до самого горла, и она давится, но продолжает. Её рука остаётся на члене Петровича, и она дрочит его одновременно. Они меняют позицию. Татьяна стоит раком на парте, в позе лягушки, её ноги расставлены, зад приподнят. Петрович встаёт за ней, а директор — перед ней. — Я первый, — говорит Петрович, направляя свой огромный член к её входу. — Ты, Толя, стой там и получай удовольствие. Татьяна чувствует, как его головка упирается в её губы. Он давит, и она расступается, впуская его.
Физрук был приятно удивлен покорностью падшей училки, он без спешки стащил штаны, с видимым удовольствием покачал перед глазами шлюшки наливающимся пенисом и в таком виде со спущенными штанами неуклюже поковылял к матам. Однако, Поля, когда догнала мужчину, вдруг швырнула ему в руки невесть откуда взявшиеся трусики и резким рывком разорвала на себе полупрозрачную блузку.
Полина покорно развернулась вполоборота, обеими руками задрала серую юбку с правой стороны и приспустила фиолетовые кружевные трусики, чтобы продемонстрировать мужчинам цветную татуировку бабочки на правой ягодице. Физрук не мог поверить своим глазам, он смотрел на задницу их образцовой учительницы Полины Сергеевны и это казалось ему невероятным сном.
Татьяна лежала грудью на парте. Один из парней — тот, высокий, с хвостом — стоял сзади. Его длинные каштановые волосы были собраны на затылке. Мускулистые ноги широко расставлены, ягодицы сжимаются при каждом толчке. Он входил в неё размеренно, глубоко. Второй — тот что худенький — стоял у её головы. Татьяна работала ртом над его членом — её голова двигалась вперёд-назад, и я видел профиль её лица в тусклом свете. Губы растянуты, щёки втянуты. Она стонала, не выпуская его изо рта. Они не заметили меня. Или не захотели заметить — были слишком заняты друг другом.
Я нагибаюсь и беру его член в рот. Вкус мускусный, мужской. Он стонет и берет меня за волосы, толкаясь глубже, и я позволяю ему. Мы меняемся местами. Я на четвереньках, Леша сзади, Антон спереди. Его член у меня во рту, второй член в киске — и я кончаю, кончаю, кончаю, волна за волной, как будто моё тело решило отдать всё напряжение последних месяцев.
Парень внутри неё тоже кончает. Я вижу, как напрягается его спина, как он вталкивает себя глубже, застывает на мгновение, потом выходит из неё — его член блестит от её соков и его собственной спермы. Все течет наружу... Пизда приоткрыта, жена настолько расслаблена, что у нее даже слегка приоткрыта попка, темноватое колечко ануса на фоне большой задницы... От такого вида мне в голову уже как фейерверком ударило... Следом брызгает тот парень что у её головы — мне не особо видно, но паренек кончает ей в глотку, чуть ли не сидя на её лице, пытаясь просунуть свой членик поглубже. Ох ты ж бля!
Леха потянул её голову назад к своему члену, и она снова взяла его в рот, сделав несколько глубоких, быстрых движений, пока слюна стекала по её подбородку. Затем Витя оттянул её к себе, и она снова погрузилась на его толстый ствол. Ритм задавали они – не она. Они использовали её рот, как инструмент, как игрушку. Её губы растягивались то на одном, то на другом, издавая громкие, мокрые, неприличные звуки. Хлюп... чмок... уррр...
Леха зарычал от злости и ущемлённого самолюбия. Он отодвинулся, снова плюнул на руку, смазал и себя, и её напряжённое отверстие. Потом снова пристроился, упёрся. На этот раз он не просто толкал, а ввинчивался, делая мелкие, но жёсткие поступательные движения. Ирина вцепилась пальцами в обивку дивана. Её костяшки побелели. Из её горла вырвался сдавленный, хриплый звук, когда тупая, распирающая боль начала медленно, неумолимо побеждать сопротивление её тела.