Домой мы вернулись только к вечеру следующего дня. Автобус трясся по разбитой дороге, и я сидел через проход от мамы. Она смотрела в окно, прижав лоб к стеклу. На шее всё ещё виднелись следы засосов, которые она пыталась прикрыть воротником рубашки. Под лёгкими брюками, наверное, остались синяки от пальцев Олега и Сани. Я знал. Я видел, как они вчера держали её. И даже воспоминания об этом заставляли мой член становиться тверже.

Моя мама… стала школьной шлюхой.

Когда мы вышли из автобуса у школы, Олег подошёл вплотную и тихо, так, чтобы слышал только я, сказал:

— Завтра после уроков.

— Что? — непонимающе спросил я, хотя догадывался, что именно он имеет в виду.

— Жди нас в гости, — засмеялся Олег. — С твоей мамочкой мы уже поговорили, она будет ждать нас. Ты тоже подготовься.

Мама услышала. Она даже не посмотрела на него. Просто кивнула едва заметно и взяла меня за руку.

Дома она сразу прошла в ванную. Долго. Очень долго. Я слышал шум воды и иногда — тихие всхлипы. Когда она вышла, на ней был только длинный халат. Волосы мокрые, лицо без макияжа, глаза красные.

— Вадик… — голос хриплый. — Ты… ты хочешь?

Я кивнул.

Она развязала пояс. Халат скользнул с плеч и упал на пол. Голая. Полностью. Грудь тяжёлая, соски тёмные, всё ещё чуть припухшие после вчерашнего. Между ног — гладко, киска припухла, слегка покраснела. На внутренней стороне бёдер остались едва заметные синяки.

— Только ты. Хотя бы сейчас. Только ты, — молящим голосом прошептала она. — Я хочу, чтобы ты почувствовал мою любовь, дорогой.

Я подошёл, обхватил её за талию и поцеловал. Глубоко, жадно. Она ответила сразу, язык скользнул в мой рот, руки вцепились в волосы. Я подхватил её под бёдра, она обхватила меня ногами, и мы дошли до её комнаты, не размыкая губ.

Я положил её на кровать. Раздвинул ноги. Киска была уже мокрой — блестела, губы слегка раскрыты. Я провёл языком снизу вверх, медленно, собирая вкус. Солёный, чуть горьковатый. Мама всхлипнула и раздвинула бёдра шире.

— Вадик… Ммммммм… лижи… пожалуйста… Ааах!

Я прижался ртом плотнее. Язык скользил между губ, кружил вокруг клитора, иногда проникал внутрь. Она начала двигаться бёдрами навстречу, стонать громче. Руки запутались в моих волосах, прижимая сильнее.

— Вот так… да… глубже язык… ааах…

Я ввёл два пальца. Горячо, скользко, стенки сразу сжались. Я трахал её пальцами в том же ритме, в каком работал языком. Мама выгнулась, грудь поднялась, соски торчали. Я свободной рукой сжал одну грудь, потёр сосок большим пальцем.

Она кончила быстро. Тело забилось, бёдра сжались вокруг моей головы, из неё вырвались горячие соки прямо мне на язык. Я не остановился. Продолжал лизать, пока она не начала отталкивать меня руками, слишком чувствительная.

Я встал на колени между её ног, снял футболку и штаны. Член стоял колом, головка блестела. Мама посмотрела на него и облизнула губы.

— Возьми… в рот… — сказал я.

Она села, наклонилась и обхватила губами. Да, ничего не говоря, она взяла мой член в рот. Язык сразу заработал по нижней стороне, губы плотно сжались. Она сосала медленно, глубоко.

— Ммммфмфм! Мммммм…

— Оох! Мам… Ты так…

Она подняла на меня глаза, в которых я не увидел ничего, кроме бесконечной страсти и похоти. И эта женщина – моя мама. Неужели я правда хотел, чтобы она стала такой? Неужели это я сделал ее такой? Неужели из-за того самого возбудителя…

Нет, я не виноват. По крайней мере, не я один. Я лишь подтолкнул ее к этому. Это все… это все она. Она сделала это. Если бы она не хотела, этого бы не произошло.

— Ммфмф! Ооох! Твой член такой… Ммммфмф!

Она на мгновение выпустила мой орган изо рта, но почти моментально снова взяла его внутрь.  Я видел, как её щёки вваливаются, как слюна стекает по подбородку. Рука легла мне на яйца, мягко сжимала.

— Глубже, мам.

Она послушно взяла до самого основания. Горло сжалось вокруг головки. Я застонал и начал медленно двигать бёдрами, трахая её рот. Она не сопротивлялась. Только иногда всхлипывала, когда я входил слишком глубоко, но продолжала.

Я вытащил, когда почувствовал, что близко. Не хотел кончать ещё. Толкнул её на спину, закинул ноги себе.

— Вадик, ты…

— Я хочу тебя, мам… очень сильно.

— Но…

Я не дал ей продолжить. Резким движением я вошел в нее до самого упора.

— Ааааааххх… Вадик… — она выгнулась, пальцы вцепились в простыню.

Я начал двигаться. Глубоко, размеренно. Каждый раз полностью выходил и снова вгонял до упора. Киска обхватывала плотно, горячо. Мама текла очень сильно. Я смотрел, как её грудь раскачивается, как открытый рот стонет, как глаза закатываются.

— Быстрее… жёстче… — прошептала она. — Трахай меня, как… как они меня трахали. Используй меня. Ааааах!

Я ускорился. Шлепки стали громкими. Мама стонала в голос, уже не стесняясь. Ноги дрожали на моих плечах. Я наклонился, поймал сосок ртом, кусал, сосал, пока трахал.

Она кончила второй раз. Сильно. Киску сжало так, что я едва мог двигаться. Я продолжал, продлевая её оргазм, пока она не начала почти плакать от переизбытка.

Я перевернул её на живот, поднял за бёдра и вошёл сзади. Глубже. Жёстче. Одна рука на талии, вторая — шлёпала по попке. Каждый удар оставлял красный след. Мама подавалась назад сама, насаживаясь.

— Я твоя… — хрипела она. — Твоя шлюха… сынок… еби меня… сильнее…

Я вбивался до самого основания. Чувствовал, как она сжимается снова. Третий оргазм накрыл её, когда я одновременно тёр клитор пальцами. Она закричала в подушку, тело билось.

Я не выдержал. Несколько последних мощных толчков — и кончил глубоко внутрь. Горячие струи заполняли её. Мама сжимала меня ногами, принимая всё.

Мы лежали, тяжело дыша. Я всё ещё был внутри, чувствуя, как сперма медленно вытекает. Мама повернула голову, посмотрела на меня усталыми, влажными глазами.

— Завтра они придут… — тихо сказала она. — Я… я хочу, чтобы ты был с нами. Смотрел. Участвовал. Я больше не могу притворяться, что мне это не нужно.

Я поцеловал её в плечо.

— Хорошо.

---

На следующий день после уроков мама пришла домой первой. Я задержался специально. Когда открыл дверь, в квартире уже пахло сексом. Из её комнаты доносились влажные шлепки и приглушённые стоны.

Я вошёл.

Мама стояла раком на кровати. Юбка задрана, колготки спущены до колен, трусики сдвинуты в сторону. Олег трахал её сзади жёсткими, глубокими толчками. Саня стоял перед ней, член во рту. Димон снимал на телефон.

Олег заметил меня и ухмыльнулся, не останавливаясь.

— Вот и сынок. Заходи. Мамочка уже разогрета.

Мама подняла глаза, не выпуская члена Сани изо рта. Взгляд был затуманенный, стыдливый и голодный одновременно. Она как будто была под наркотиком. Хотя, если подумать… секс ведь тоже может быть наркотиком. И, кажется, моя мама на него основательно подсела.

— Вадик… — только и смогла она промычать.

Я подошёл ближе, расстегнул брюки. Член уже стоял. Олег вышел из неё, оставив киску раскрытой, мокрой, с каплями спермы на половых губах. Мама осталась на четвереньках, тяжело дыша.

— Твоя очередь, — сказал Олег. — Или сначала в рот?

— Да, наверное, — замялся я.

— Я тогда ее киску пока оприходую, — заявил Саня, освобождая мне место.

Я встал перед ней. Мама сама потянулась губами, обхватила головку, начала сосать. Глубоко, жадно, с чмоканьем. Я держал её за волосы, медленно двигая бёдрами.

— Не, я хочу закончить с ней, — произнес Олег, снова пристраиваясь сзади.

Он вошёл, и каждый его толчок толкал маму глубже на мой член.

— Ммфмфм! Мммммфмфмфм!

— Смотри, как она сосёт родному сыну, — хрипел Саня, поглаживая свой член. — Настоящая шлюха. Даже своему сыну не стыдиться сосать.

— Ммфмфммммфмм!

— Вот бы все мамки такими были, — сказал Димон. — Я бы хотел Ленкину трахнуть. Она тоже горячая. И сиськи такие…

— Да, тетя Оля хороша. Я бы ей тоже засадил, — ответил ему все тот же Саня.

Мама стонала, трудясь над моим членом. Слюна стекала по подбородку, капала на грудь, которая уже вывалилась из блузки. Я трахал её рот, чувствуя, как горло сжимается вокруг моей головки.

— Как же тебе горло растрахали, мам, — произнес я, не сразу подумав о том, что, возможно, мне не следует говорить таких вещей ей.

Лицо мамы выразило удивление и сожаление, поэтому, я поспешил продолжить, чтобы успокоить ее:

— Мне это нравится. Нравится, что теперь можно вот так вот ебать тебя в рот, не встречая сильного сопротивления. Как настоящая шлюха.

— Хаха. Лучше и не скажешь, Вадимка. Твоя мама реально шлюха какая-то.

Олег засмеялся, потом продолжил:

— Я удивляюсь, как она смогла так долго скрывать свою шлюшью природу. На уроках такая деловая ходила, неприступная. Помню, за ней старшеки бегали, а она обламывала всех. Хотя, может, это для виду было. Может, она тайно ебалась со всеми.

— Ммфмфм!

— Давай, Вадимка, твоя очередь теперь. Я хочу снять, как ты ее будешь трахать. На память для вашего семейного альбома, хаха.

Я вытащил свой член из горла мамы, обошёл и вошёл в неё. Вошел очень легко. Киска была сильно растянута после членов школьников. Еще вчера, даже несмотря на все, что было в походе, она была немного узкой, а теперь… Как будто дыра какая-то, а не влагалище…

Не став церемониться, я сразу принялся жёстко сношать свою маму. Она вскрикнула, уткнувшись лицом в простыню. Саня снова сунул ей член в рот. Теперь она была заполнена с двух сторон — мой член в киске, Санин во рту.

Олег взял телефон и снимал крупным планом, как я вхожу и выхожу, как её вагина растянута, принимая меня.

— Глубже, Вадик. Она любит до упора.

Я ускорился. Шлепки кожи о кожу заполняли комнату. Мама давилась членом Сани, но продолжала сосать, иногда отрываясь, чтобы простонать:

— Вадик… сильнее… еби свою маму… ааах…

Я шлёпнул её по попке. Сильно. Она сжалась вокруг меня и кончила. Ее дырочка запульсировала, соки брызнули. Я продолжал долбить через оргазм. Не хотелось останавливаться. Не хотелось жалеть ее. Хотелось трахать ее, как последнюю шлюху, какой она теперь и была.

Мы менялись. Теперь Саня был в киске, Олег — во рту, я стоял сбоку и смотрел, как её тело раскачивается. Потом Димон лёг под неё, маму посадили сверху. Она сама насадилась и начала скакать, стоная. Я встал сзади и медленно, очень медленно ввёл член в её попку.

— Аааааааххх… два… сразу… — она запрокинула голову. — Боже… Вадик… ты в жопе… а они… в киске…

Я двигался медленно, давая ей привыкнуть. Потом быстрее. Димон снизу толкался вверх. Мама была полностью растянута, заполнена. Саня сунул ей член в рот. Теперь все отверстия заняты.

Она кончала почти без остановки. Каждый раз, когда кто-то из нас ускорялся, тело билось в судорогах. Я чувствовал, как её попка сжимается вокруг меня, как киска пульсирует на члене Димона.

В конце мы поставили её на колени посреди комнаты. Все четверо. Она сосала по очереди, облизывала, глотала. Когда мы кончали — на лицо, в рот, на грудь — она открывала рот и высовывала язык, принимая всё.

После она лежала на полу, вся в сперме, тяжело дыша. Я сел рядом, провёл пальцами по её щеке, собирая капли.

— Тебе хорошо? — тихо спросил я.

Мама открыла глаза. В них уже не было страха. Только усталость и странное, тёмное удовлетворение.

— Да… — прошептала она. — Хорошо. Я… ваша. Всех вас. И особенно… твоя.

Олег усмехнулся, застёгивая брюки.

— Тогда до завтра. И не забудь — трусики дома можешь не надевать. Нам так удобнее.

— Хорошо, — выдавила мама.

— А, и еще. Я думаю, что пора показать миру все, на что ты способна. Что скажешь?

Мама непонимающе уставилась на Олега, но он ничего не добавил.

Когда они ушли, мама ещё долго лежала. Потом медленно поднялась, подошла ко мне и села на колени лицом ко мне. Обхватила мой уже снова твердеющий член рукой.

— Вадик… я больше не могу остановиться. И не хочу. Пусть они приходят. Пусть используют. А ты… смотри. Участвуй. Я хочу чувствовать тебя внутри, пока они… пока они делают со мной всё, что захотят.

Я поцеловал её в макушку.

— Хорошо, мам. Так и будет.