На следующий день в школу мы шли почти так же молча, как вчера. Воздух между нами был тяжёлым и густым, словно после сильной грозы. Мама снова надела ту же серую юбку-карандаш, которая так плотно обхватывала её бёдра и подчёркивала округлую попку, и чёрный свитер с глубоким V-образным вырезом. Только колготки были уже другие — тонкие, телесного цвета, почти незаметные на коже, но при каждом шаге слегка поблёскивающие на солнце. Она почти не красилась: только слегка подкрасила губы нежно-розовой помадой и сделала лёгкие стрелки. Выглядела мама уставшей — под глазами едва заметные тени, волосы собраны в строгий, но слегка растрёпанный хвост. При этом она держалась странно собранно, с прямой спиной и высоко поднятой головой, словно приняла какое-то важное, твёрдое решение и теперь пыталась убедить в нём прежде всего себя.

— Сегодня после уроков сразу домой, — сказала она тихо, но очень чётко, когда мы подходили к школьным воротам. Голос был усталым, но в нём слышалась сталь. — Никаких задержек. Ни на минуту. Понял?

Мне показалось, что это все мама говорила в первую очередь себе, а не мне. Ведь я и без того никогда не задерживал ее после уроков. Это они, Олег и его друзья, заставляли ее… оставаться в школе дольше, чем нужно.

— Понял, — кивнул я.

На уроках я почти ничего не слышал. Учительница литературы что-то рассказывала про «Преступление и наказание», а я сидел и мысленно представлял, как мама стоит раком на учительском столе. На каждой перемене я поднимался на третий этаж. Проходил мимо кабинета, будто случайно, делая вид, что иду в туалет. Один раз я услышал низкий смешок Олега, а следом — мамин тихий, но очень отчётливый стон, который она явно пыталась сдержать. Сердце заколотилось так сильно, что я прислонился к стене, чтобы не упасть. Член мгновенно напрягся в брюках. Я стоял там почти минуту, представляя, что сейчас происходит внутри.

После окончания уроков я поднялся на третий этаж, к кабинету мамы. Подойдя к двери, я заметил, что она закрыта. Мне повезло, что я не стал резко дергать ручку, так как почти сразу же после того, как я предпринял первую попытку открыть кабинет, я услышал за дверью голоса.

«Нужно спрятаться где-нибудь и… подождать», — подумал я про себя.

В конце крыла находился туалет, куда я и решил отойти, чтобы, не быть обнаруженным сразу же, как только кто-то захочет выйти от мамы. Однако, чуть позже, я решил пойти в другую сторону крыла, где имелся выступ в стене, где можно было укрыться так, что со стороны кабинета меня не было видно.

Спустя какое-то время я услышал, как открывается дверь кабинета биологии. Голоса, шаги, смех. Я осторожно выглянул.

Первым вышел Олег, за ним Саня и Димон. Все трое выглядели довольными, как коты, объевшиеся сметаны. Олег заметил меня, когда проходил мимо, и широко ухмыльнулся.

— Твоя мамка сегодня особенно горячая была, — тихо сказал он, проходя мимо и хлопнув меня по плечу. — Говорит, что в последний раз. Как же, бля. Мы ей сегодня так вставили, что она еле на ногах стояла. Сказала, что больше никогда. Посмотрим, как долго она продержится.

Парни засмеялись и пошли вниз по лестнице. Я подождал, пока их шаги стихнут, и только тогда вошёл в кабинет.

Мама стояла у окна, спиной ко мне. Юбка была уже опущена, но чёрный свитер задран до шеи, лифчик валялся на краю стола. Она дрожащими руками поправляла волосы, пытаясь привести себя в порядок. На полу у доски и на поверхности учительского стола виднелись свежие мокрые пятна — смесь её соков и густой белой спермы. В кабинете стоял тяжёлый, сладковатый запах секса.

— Я же сказала — больше я не… — устало произнесла она, оборачиваясь, но осеклась, увидев меня. Голос был хриплым, надорванным.

— Это я, мам, — тихо ответил я.

Лицо раскрасневшееся, глаза блестят, губы слегка опухшие и покусанные. На шее виднелся свежий, довольно большой засос, который она наверняка будет прятать под шарфом. Волосы растрёпаны, тушь чуть размазалась.

— Это был последний раз, Вадик, — сказала она твёрдо, глядя мне прямо в глаза. — Слышишь? Последний. Я им так и сказала. Больше никогда. Ни с ними, ни с кем. Я заканчиваю с этим. Совсем.

Она подошла к столу и начала нервно собирать вещи: тетради, ручки, журнал. Руки дрожали.

— Я не шучу. Сегодня я… сорвалась. Они пришли, начали угрожать, что разошлют видео всем родителям и директору… Я испугалась. Очень. Но это всё. Больше я не дам им ни единого повода. И тебе тоже. Хватит. Я возвращаюсь к нормальной жизни. К нормальной работе. К нормальной… материнской роли.

Мама говорила уверенно, но голос слегка дрожал на высоких нотах. Она всё ещё была возбуждена — это было видно по тому, как сильно она сжимала бёдра, как тяжело и часто дышала, как блестели её глаза. Под тонкими телесными колготками явно виднелись мокрые следы.

Я сделал шаг ближе.

— Мам…

Она резко подняла голову. В глазах мелькнула смесь паники, злости и чего-то ещё — того самого голодного огонька, который она так старательно пыталась сейчас затушить.

— Нет. Даже не думай, — отрезала мама, резко поднимая голову. — То, что было — это ошибка. Большая, ужасная ошибка. Я твоя мать, Вадим. Мать! И я не собираюсь… — она запнулась, голос дрогнул, — …становиться твоей любовницей. Или чьей-либо ещё. Я не какая-то игрушка для вас всех.

Она отвернулась к окну, обхватив себя руками за плечи. Я успел заметить, как сильно сжались её кулаки — костяшки побелели. Плечи едва заметно дрожали. Мама глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки, но её тело выдавало всё.

В этот момент в дверь кабинета постучали — три коротких, уверенных удара.

Мама вздрогнула всем телом, словно её ударили током. Лицо мгновенно побледнело.

— Татьяна Витальевна? — раздался из-за двери наглый голос Олега. — Мы забыли телефон. Можно забрать?

Она закрыла глаза на секунду, собираясь с силами, потом быстро провела ладонями по лицу, стирая остатки размазанной туши.

— Подожди секунду… — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Мама повернулась ко мне. В её глазах была настоящая мольба.

— Вадик, спрячься. Пожалуйста. Это действительно последний раз. Я просто быстро отдам им телефон, и мы с тобой сразу уйдём. Обещаю.

Я кивнул и быстро спрятался за высокий металлический шкаф в дальнем углу кабинета. Оттуда открывался отличный обзор всего класса. Я стоял, прижавшись спиной к холодному металлу, и чувствовал, как сердце готово вырваться из груди.

Мама глубоко вдохнула, поправила юбку и свитер, затем подошла к двери и открыла её.

В кабинет вошли все трое. Они выглядели расслабленными и довольными, как люди, которые только что хорошо развлеклись. Олег сразу закрыл дверь за собой и щёлкнул замком. Звук получился громким и окончательным.

— Мы быстро, — сказал Олег, доставая из кармана телефон и показывая его маме.

— Нет, — твёрдо ответила мама, отступая на шаг назад. Голос у неё был жёстким, но в нём уже слышалась едва заметная трещина. — Я же сказала — это последний раз. Больше ничего не будет. Если телефон у вас, то уходите. Пожалуйста.

Саня усмехнулся и медленно подошёл ближе, откровенно разглядывая её фигуру. Его взгляд остановился на свежем засосе на шее и на том, как сильно вздымается грудь под свитером.

— Последний раз — это звучит так грустно, Татьяна Витальевна, — протянул он бархатным голосом. — Может, сделаем его по-настоящему запоминающимся? Чтобы ты потом долго вспоминала, как мы тебя в последний раз отымели.

Мама попыталась отступить ещё дальше, но упёрлась спиной в край учительского стола. Она инстинктивно схватилась за него руками.

— Я серьёзно, мальчики. Если вы сейчас же не уйдёте, я… я закричу. Или пойду к директору. Я больше не могу так.

Олег подошёл сбоку бесшумно, как хищник. Он обнял её за талию одной рукой, прижимаясь пахом к её бедру, а второй рукой уверенно лег на грудь поверх свитера.

— Ты что, уже забыла, как вчера умоляла нас «глубже»? — прошептал он ей прямо в ухо, горячо дыша в шею. — Как ты дрожала и кончала, когда мы тебя драли? Как просила не останавливаться?

Мама закусила нижнюю губу так сильно, что она побелела. Её дыхание заметно участилось, грудь тяжело поднималась и опускалась под ладонью Олега.

— Это… это было в последний раз… — прошептала она уже значительно слабее, почти без уверенности. — Я серьёзно… пожалуйста…

Димон встал с другого боку и начал медленно гладить её по бедру, задирая юбку выше.

— Последний раз можно сделать особенно грязным, — усмехнулся он. — Ты же сама знаешь, что течёшь уже просто от наших голосов.

Саня взял маму за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

— Скажи ещё раз, что это последний раз, Татьяна Витальевна. Скажи это, глядя мне в глаза.

Мама молчала несколько долгих секунд. Её тело уже предательски реагировало — бёдра слегка дрожали, дыхание стало прерывистым. Олег начал медленно тереться о неё своим уже твёрдым членом через ткань.

— Это… последний раз… — едва слышно выдохнула она наконец, опустив глаза.

Парни довольно переглянулись.

— Вот и отлично, — прошептал Олег, расстёгивая молнию на своих брюках. — Тогда давай сделаем так, чтобы ты это запомнила надолго…

Через минуту мама уже стояла раком на учительском столе. Её серую юбку-карандаш грубо задрали до самой талии, тонкие телесные колготки были спущены до колен, а белые кружевные трусики валялись где-то на полу. Олег стоял позади неё, крепко держа за бёдра. Он провёл головкой толстого члена по её мокрой, блестящей щели несколько раз, дразня, и резко вошёл в неё одним мощным толчком до самого основания.

— Аааааааааххх!!! — громко, протяжно застонала мама, всем телом подавшись вперёд. Её пальцы судорожно вцепились в край стола так, что костяшки побелели. — Последний раз… слышите? Это… оооох… последний раз…

— Конечно, последний, — усмехнулся Олег низким, довольным голосом. Он начал мощно и глубоко трахать её, с каждым толчком полностью выходя и резко вгоняя член обратно. Громкие, влажные шлепки кожи о кожу заполнили кабинет. — Поэтому сегодня мы тебя хорошенько отъебём, чтобы ты это запомнила надолго.

Мамины тяжёлые груди раскачивались в такт жёстким толчкам, вывалившись из свитера. Олег одной рукой схватил её за волосы, оттягивая голову назад, а второй сильно шлёпнул по упругой попке. Мама вскрикнула, но её бёдра сами начали двигаться навстречу, жадно насаживаясь на толстый член.

Саня встал перед ней, расстегнул брюки и без церемоний сунул свой твёрдый член ей в рот. Мама сразу обхватила его губами и начала жадно сосать, издавая влажные чмокающие звуки. Слюни потекли по её подбородку, капая на стол.

— Глык… глык… глык… — раздавались характерные звуки, когда Саня трахал её в горло.

Димон ходил вокруг с телефоном, снимая крупные планы: как член Олега блестящий от её соков входит и выходит из маминой киски, как её половые губы плотно обхватывают ствол, как её лицо искажается от удовольствия, когда она заглатывает член Сани почти до самого основания.

Я стоял за шкафом, полностью расстегнув ширинку, и яростно дрочил, глядя, как мою родную мать используют прямо передо мной. Она то и дело отрывала рот от члена Сани, чтобы простонать между толчками:

— Последний… раз… больше никогда… аааааххх! Глубже… о боже… последний раз!

Но её тело говорило совершенно обратное. Она активно двигала бёдрами назад, насаживаясь на Олега, и жадно сосала Саню, облизывая его яйца, когда он давал ей передышку.

Парни быстро поменялись местами. Теперь Саня встал сзади и вошёл в неё резким, сильным толчком, используя сперму Олега как смазку. Он трахал её ещё жёстче, держа за талию и буквально вбивая свой член. Олег в это время стоял спереди и заставлял маму глубоко сосать его, иногда трахая её в горло так, что у неё текли слёзы из глаз.

— Смотри, как она течёт, — смеялся Димон, снимая крупный план. — Училка говорит «последний раз», а у самой пизда уже вся мокрая и сжимает член.

Мама громко застонала и сильно задрожала — первый мощный оргазм накрыл её. Её киска судорожно сжималась вокруг члена Сани, тело билось в конвульсиях. Она едва не упала на пол, если бы парни не поддерживали её.

— Я… кончаю… аааааааххх!!! — кричала она, давясь членом Олега.

Но они не останавливались. Её перевернули на спину прямо на столе, закинули ноги себе на плечи и продолжили по очереди. Теперь каждый мог видеть её лицо — раскрасневшееся, с размазанной тушью, с приоткрытым ртом, из которого вырывались громкие стоны и бессвязные мольбы.

Олег снова вошёл в неё, трахая глубокими, длинными движениями, почти полностью выходя и резко вгоняя обратно. Мама обхватила его ногами за талию и притягивала к себе.

— Последний… последний раз… — шептала она, закатывая глаза от удовольствия.

Второй оргазм накрыл её ещё сильнее. Она выгнулась дугой, громко закричала и сильно сжала ноги, дрожа всем телом. Из её киски брызнули соки, заливая стол.

В конце они поставили маму на колени посреди кабинета. Все трое обступили её. Она выглядела совершенно развратной: волосы растрёпаны, лицо и грудь в слюнях, колготки порваны на коленях, по бёдрам стекают соки и сперма.

Парни начали дрочить прямо перед её лицом. Мама сама потянулась губами к их членам, по очереди облизывая головки и работая руками.

— Кончайте… — хрипло прошептала она. — Кончайте на меня… в последний раз…

Олег зарычал первым и начал заливать её лицо густыми, мощными струями спермы. Следом кончил Саня — прямо в открытый рот. Димон выстрелил на её грудь и щёки. Мама послушно проглотила всё, что попало в рот, и языком облизала каждый член дочиста, собирая остатки спермы.

Она стояла на коленях, тяжело дыша, вся перепачканная, с закрытыми глазами.

— Это… действительно был последний раз… — тихо, почти без сил прошептала она.

Когда парни наконец ушли, громко хлопнув дверью, в кабинете повисла тяжёлая, звенящая тишина. Мама ещё несколько минут просто сидела на полу, прислонившись спиной к ножке учительского стола. Она тяжело, прерывисто дышала, словно только что пробежала марафон. Всё её тело блестело от пота и густой спермы. Белые густые капли медленно стекали по её щекам, подбородку, шее и тяжёлой груди, которая всё ещё поднималась и опускалась в учащённом ритме. Некоторые капли падали на разорванные колготки и пол.

Мама выглядела полностью опустошённой и одновременно невероятно сексуальной — растрёпанные волосы, размазанная тушь, опухшие от поцелуев и минета губы. Она медленно провела рукой по лицу, размазывая сперму, и тихо, почти беззвучно всхлипнула.

Потом, собрав последние силы, она медленно поднялась на дрожащих ногах. Колени подгибались, и ей пришлось опереться рукой о стол, чтобы не упасть. Мама повернула голову в мою сторону. Взгляд был усталым, виноватым и одновременно твёрдым.

— Это действительно был последний раз, Вадик, — тихо, но очень отчётливо произнесла она. Голос хриплый, надорванный. — Я обещаю. Больше никогда. Ни с ними… ни с кем. Я не могу так продолжать. Это разрушает меня.

Она отвернулась и начала приводить себя в порядок. Руки сильно дрожали. Мама взяла со стола пачку влажных салфеток и стала торопливо вытирать лицо, грудь и шею. Сперма размазывалась по коже, оставляя липкие следы. Она поморщилась, когда начала натягивать колготки вверх — ткань прилипала к мокрым бёдрам. Юбку она опустила, но та всё равно выглядела помятой. Свитер она кое-как заправила, пытаясь скрыть свежие засосы на шее и груди.

Я вышел из-за шкафа. Ноги сами понесли меня к ней. Подойдя сзади, я молча обнял маму за талию и прижался к её спине. Она вздрогнула, но не оттолкнула меня. Просто замерла, тяжело дыша.

Её тело было горячим, всё ещё дрожащим после всего, что произошло. Я чувствовал, как быстро бьётся её сердце.

— Пойдём домой… — прошептала она устало, почти без сил. Голос звучал так, будто она вот-вот заплачет. — И больше никогда… никогда не говори мне об этом. Пожалуйста, Вадик. Я очень тебя прошу.

Она слегка отстранилась от моего объятия, но не грубо. Просто повернулась, взяла сумку и, не глядя мне в глаза, направилась к двери. Её походка была неуверенной, ноги слегка заплетались.

Я шёл следом, глядя на её слегка покачивающуюся фигуру.

Поддержите меня на Boosty и подписывайтесь на Telegram или VK, чтобы получить доступ к эксклюзивным рассказам и быть в курсе всех новостей!

Спасибо за вашу поддержку!

Поддержать на Boosty Канал Telegram Группа VK