Они танцевали, а я смотрел. Сначала все было вполне обычно. Ну, то есть, танец учительницы с учеником сам по себе уже был чем-то необычным, это понятно, но танцевали они именно так, как должны танцевать учительница и ученик, то есть, довольно сдержано и будто держа друг друга на расстоянии. Но примерно через минуту все начало меняться.
Постепенно, мой стоячий большой член начал скрываться в очке Аллы. От нее я слышал только громкое сопение и тихие стоны, но это неудивительно слышать от человека, которые носит анальные пробки… Скорее всего, я больше удовлетворялся сам, чем наказывал Аллу. Я чувствовал как мой член входит в уже хорошо разработанную дырочку Аллы, а ее тело немного трясется от напряжения и возможно возбуждения. Наконец, когда я всунул член до конца, я услышал долгий сладкий протяжный стон
Айгуль не спорила. В конце концов, в первый раз что ли ей суют в рот немытую залупу. Не такое терпеть приходилось. Айгуль стянула с мужчины брюки и трусы, а затем задержав дыхание и надевшись ртом на напряжённый член, губами и языком быстро очистила головку и, борясь с рвотными позывами, сглотнула слюну. Продолжение было мужчине не интересно. А может быть на минет в исполнении казашки у него просто не было времени.
Расстегнул ширинку и подтянул Елену за бёдра. — Мне твоя супружеская дырочка нравится, - злодейским голосом проворчал я, засаживая член в то ущелье, которое воспевал недавно. — Ох, как приятно! Вас так возбуждают мои страдания! – застонала она. — Плевать на страдания! Меня возбуждает, что ты согласна страдать для меня! – уже знал, что женщине приятно услышать. – Скажешь мужу… Пусть поцелует каждый след…
Я заплакала в тот момент, когда почувствовала, как член парня вошел в мою дырочку. Нет, не от боли. От обиды. Меня снова трахали. И снова это происходило без моего согласия. Я снова была жертвой обстоятельств. «Наверное, было лучше тогда подыграть, — подумала я про себя. — Если бы я сделала то, что от меня просили, ничего этого не было бы. Вся деревня не увидела бы чертово видео, и никто бы не считал меня шлюхой. Нужно было просто потерпеть тогда, и сейчас мне не пришлось бы испытать все это. Я бы…»
Она закрыла глаза, чувствуя, как тошнота подступает к горлу, но выбора не было — его власть была абсолютной, и она знала, что сопротивление только хуже. Ее губы коснулись головки его члена, теплой, влажной, с резким, соленым вкусом, что ударил ей в язык. Она медленно открыла рот, принимая его внутрь, ее губы сомкнулись вокруг ствола, и она подавила рвотный позыв, стараясь дышать через нос. Его рука на ее затылке сжала сильнее, задавая ритм, и Нина начала двигать головой, ее губы скользили по его коже, язык невольно касался вен, головки, соленого привкуса, что заполнял ее рот.
Леру охватила легкая паника. К анальному сексу школьница точно не была готова. Она не хотела делать этого, поэтому, когда к ней подошел третий кавказец, чтобы продолжить то, что начали его друзья, Лера стала просить его пожалеть ее и не трогать ее попу. Сначала девушке показалось, что ей удалось его убедить. Однако чуть позже, когда он начал действовать, одиннадцатиклассница поняла, что ошибалась. Когда его палец коснулся девственного анального колечка и стал размазывать по нему слюну, Лера поняла, что мужчина проигнорировал ее слова, и что он собирается войти своим членом в ее зад.
Она села за стол, разложила бумаги, поправила волосы. Она старалась не думать о руке Павла на своей заднице, о том, как его пальцы на мгновение задержались на ее теле. Она убеждала себя, что это обычное, рабочее взаимодействие. Что это нормально. Но внутри нее, где-то глубоко, за радостью и волнением, зазвучала тонкая, едва уловимая нота, которую она не могла определить. Это было предчувствие.
Она берёт его в рот. Он проникает глубоко, достаёт до самого горла, и она давится, но продолжает. Её рука остаётся на члене Петровича, и она дрочит его одновременно. Они меняют позицию. Татьяна стоит раком на парте, в позе лягушки, её ноги расставлены, зад приподнят. Петрович встаёт за ней, а директор — перед ней. — Я первый, — говорит Петрович, направляя свой огромный член к её входу. — Ты, Толя, стой там и получай удовольствие. Татьяна чувствует, как его головка упирается в её губы. Он давит, и она расступается, впуская его.
Физрук был приятно удивлен покорностью падшей училки, он без спешки стащил штаны, с видимым удовольствием покачал перед глазами шлюшки наливающимся пенисом и в таком виде со спущенными штанами неуклюже поковылял к матам. Однако, Поля, когда догнала мужчину, вдруг швырнула ему в руки невесть откуда взявшиеся трусики и резким рывком разорвала на себе полупрозрачную блузку.
Полина покорно развернулась вполоборота, обеими руками задрала серую юбку с правой стороны и приспустила фиолетовые кружевные трусики, чтобы продемонстрировать мужчинам цветную татуировку бабочки на правой ягодице. Физрук не мог поверить своим глазам, он смотрел на задницу их образцовой учительницы Полины Сергеевны и это казалось ему невероятным сном.
Татьяна лежала грудью на парте. Один из парней — тот, высокий, с хвостом — стоял сзади. Его длинные каштановые волосы были собраны на затылке. Мускулистые ноги широко расставлены, ягодицы сжимаются при каждом толчке. Он входил в неё размеренно, глубоко. Второй — тот что худенький — стоял у её головы. Татьяна работала ртом над его членом — её голова двигалась вперёд-назад, и я видел профиль её лица в тусклом свете. Губы растянуты, щёки втянуты. Она стонала, не выпуская его изо рта. Они не заметили меня. Или не захотели заметить — были слишком заняты друг другом.
— Она ему отсасывает и тёть Юля об этом знает, - девушка внимательно смотрела мимо камеры, наверняка на свою мать. – Потом он сказал ей… сделать это при мне. И это оказалось… Мне понравилось смотреть… Настолько, что я сама едва удержалась и… Я начала мастурбировать прямо при них… Она говорила всё тише, ещё ниже опуская голову. — Я была поражена, когда ты рассказывала, что тебя… при жене… Но теперь могу понять… Почему-то это оказывается… Очень странные ощущения…
Я прижимал одну ногу дочери к своей груди и долбил, не обращая внимания на жалобы. Мои удары стали еще более увесистыми, еще более частыми. Она визжала. Я чувствовал головкой, как конвульсивно сокращалось влагалище - стенки плотно смыкались перед членом, обхватывали его со всех сторой, пытаясь вытолкнуть меня, но я был непреклонен, пробиваясь через заслоны мощными фрикциями. От одного особенно мощного толчка Леру прямо подбросило.
Я же тем временем, аккуратно достал свой стоячий член через ширинку и взяв две мягкие ножки 37 размера, обтянутых в тонкий, черный капрон, обхватил ими свой член. Первые ощущения были приятные, чувствовать, как мама старательно дрочит мой член ножками, разговаривая с отцом и глядя мне в глаза, но затем, капрон без смазки, стал натирать.