Категория про куколдов — это истории о ревности, наблюдении, переосмыслении ролей и сильной эмоциональной динамике. Здесь особенно важны стыд, азарт, внутренний конфликт и напряжение между героями.
Если вы ищете куколд рассказы, истории о ревности, подчинении, психологическом напряжении и необычной динамике отношений, в этой категории собраны самые яркие и обсуждаемые сюжеты.
В таких историях возбуждение часто рождается не из прямолинейности, а из эмоций: ревности, контроля, наблюдения, власти и внутреннего перелома персонажей.
Популярное в этой категории:
• Дневная прогулка куколда
• Доктор Елена
• Свадьба, или как я стал куколдом
«Только не проснись, мам», — подумал я про себя, ухватившись за край простыни, который находился у ее ног, и начав поднимать его вверх. Мой член стоял. Оголив ножки мамы до самых бедер, я опустил простынь и стал любоваться открывшимся передо мной зрелищем. А посмотреть действительно было на что. Фигура у мамы была идеальной. А ножки… ножки были самым эротичной частью ее тела. По крайней мере, для меня.
Я напрягся, прислушиваясь к ощущениям, и понял. Она снова взяла член Николая и дрочила его. В темноте ей было проще. В темноте стыд исчезал. Её правая рука, которая до этого лежала на моей спине, теперь была занята им. Я чувствовал, как двигается её плечо. Чувствовал, как она чуть поворачивает корпус, чтобы удобнее было достать до его паха. Это было совсем рядом. В нескольких сантиметрах от того места, где наши с ней тела соединялись в одно целое.
Когда ее захватил первый оргазм, мои руки сжались в кулаки. Моя жена кончала… не со мной. Ее доводил до пика наслаждения другой мужчина. А я просто сидел и смотрел на это. Нет, я не просто сидел. Я получал такое наслаждение, какое никогда прежде не испытывал. Я дрочил свой член, наблюдая за своей женой.
Его член пока не попал в поле зрения Кати. Она, увлеченная своим путем вниз, покрывала мою грудь поцелуями. Её груди второго размера чуть свисали вниз, задевая твердыми сосками мой живот. Она опускалась ниже, и вот уже мой член, стоящий колом и выделяющий позорное количество смазки в предвкушении, оказался перед её лицом. Я мог сравнить свой инструмент с инструментом Николая. И, к сожалению, счет был разгромный, не в мою пользу. У меня был небольшой. Обычный. Четырнадцать сантиметров в длину, может, три в толщину.
Когда я выглянул в очередной раз, рука одного из одиннадцатиклассников уже лежала на груди моей мамы. Он бесцеремонно лапал ее, массируя в своей ладони, сжимая и разжимая, получая от всего этого, очевидно, огромное удовольствие. По лицу мамы было понятно, что ей не особо приятно то, что происходит. Но выбора у нее, по всей видимости, не было. Иначе, если бы этот самый выбор у нее был, она бы никогда не позволила кому-то трогать себя вот так. Я был уверен в этом.
— Можно я трахну ваши бедра? Моя фантазия начала рисовать картины того, что происходило в туалете. Я видел, как моя мама стоит, плотно приставив свои ножки друг к другу, а позади нее стоит Санек. Его член… он между мамиными бедрами… двигается… — Мммм… Ааах! Саша… Мне кажется, это плохая идея… Ууух!
Я меняла члена. Сначала отсосала одному, потом другому. Мне хотелось, чтобы каждому брату было хорошо, и чтобы никто не остался без моего внимания. Губы двигались по членам разной длины и толщины, но каждый из которых был для меня очень дорог. Мне даже нравилось, что они такие разные. Нравилось обхватывать ртом член старшего брата и пытаться взять его целиком, что у меня никогда не получалось, так как головка уже на половине упиралась мне в горло и не могла протиснуться дальше из-за толщины.
В это время, молодые члены бесцеремонно долбили Аллу Вячеславовну, по очереди вставляя и вытаскивая хуи из ее влагалища, очка и рта. В какой-то момент мне показалось, что Алла уже не понимает где она находится и что с ней происходит, а просто наслаждалась тем, как синхронно ее трахают ее же ученики, расшатывая ее дырочки. Анна Игоревна наконец успокоившись, тихонечко выползла из туалета, чтобы молодые разгоряченные ребята не передумали и не трахнули ее. Аккуратно встав у двери и одернув юбку она спешно вышла из туалета.
Они танцевали, а я смотрел. Сначала все было вполне обычно. Ну, то есть, танец учительницы с учеником сам по себе уже был чем-то необычным, это понятно, но танцевали они именно так, как должны танцевать учительница и ученик, то есть, довольно сдержано и будто держа друг друга на расстоянии. Но примерно через минуту все начало меняться.
Она берёт его в рот. Он проникает глубоко, достаёт до самого горла, и она давится, но продолжает. Её рука остаётся на члене Петровича, и она дрочит его одновременно. Они меняют позицию. Татьяна стоит раком на парте, в позе лягушки, её ноги расставлены, зад приподнят. Петрович встаёт за ней, а директор — перед ней. — Я первый, — говорит Петрович, направляя свой огромный член к её входу. — Ты, Толя, стой там и получай удовольствие. Татьяна чувствует, как его головка упирается в её губы. Он давит, и она расступается, впуская его.
Татьяна лежала грудью на парте. Один из парней — тот, высокий, с хвостом — стоял сзади. Его длинные каштановые волосы были собраны на затылке. Мускулистые ноги широко расставлены, ягодицы сжимаются при каждом толчке. Он входил в неё размеренно, глубоко. Второй — тот что худенький — стоял у её головы. Татьяна работала ртом над его членом — её голова двигалась вперёд-назад, и я видел профиль её лица в тусклом свете. Губы растянуты, щёки втянуты. Она стонала, не выпуская его изо рта. Они не заметили меня. Или не захотели заметить — были слишком заняты друг другом.
Я нагибаюсь и беру его член в рот. Вкус мускусный, мужской. Он стонет и берет меня за волосы, толкаясь глубже, и я позволяю ему. Мы меняемся местами. Я на четвереньках, Леша сзади, Антон спереди. Его член у меня во рту, второй член в киске — и я кончаю, кончаю, кончаю, волна за волной, как будто моё тело решило отдать всё напряжение последних месяцев.
Парень внутри неё тоже кончает. Я вижу, как напрягается его спина, как он вталкивает себя глубже, застывает на мгновение, потом выходит из неё — его член блестит от её соков и его собственной спермы. Все течет наружу... Пизда приоткрыта, жена настолько расслаблена, что у нее даже слегка приоткрыта попка, темноватое колечко ануса на фоне большой задницы... От такого вида мне в голову уже как фейерверком ударило... Следом брызгает тот парень что у её головы — мне не особо видно, но паренек кончает ей в глотку, чуть ли не сидя на её лице, пытаясь просунуть свой членик поглубже. Ох ты ж бля!
Леха потянул её голову назад к своему члену, и она снова взяла его в рот, сделав несколько глубоких, быстрых движений, пока слюна стекала по её подбородку. Затем Витя оттянул её к себе, и она снова погрузилась на его толстый ствол. Ритм задавали они – не она. Они использовали её рот, как инструмент, как игрушку. Её губы растягивались то на одном, то на другом, издавая громкие, мокрые, неприличные звуки. Хлюп... чмок... уррр...
Леха зарычал от злости и ущемлённого самолюбия. Он отодвинулся, снова плюнул на руку, смазал и себя, и её напряжённое отверстие. Потом снова пристроился, упёрся. На этот раз он не просто толкал, а ввинчивался, делая мелкие, но жёсткие поступательные движения. Ирина вцепилась пальцами в обивку дивана. Её костяшки побелели. Из её горла вырвался сдавленный, хриплый звук, когда тупая, распирающая боль начала медленно, неумолимо побеждать сопротивление её тела.