В культурной столице нашей огромной страны, среди серых гранитных набережных и бесконечных дождей, жили двое очень интеллигентных молодых человека. Девушку звали Оля, а её мужа — Дмитрий. Обоим было по тридцать лет. Женаты они были всего лишь год, но их знакомство тянулось ещё с институтских времён, из той далёкой поры, когда мир казался огромным, полным возможностей, а они — маленькими и неуверенными в себе.

Их история была историей двух улиток, которые ползли навстречу друг другу через огромный, мокрый от дождя лист, но боялись столкнуться раньше времени. Скромность обоих, возведённая в культ, мешала им начать встречаться раньше. Дмитрий, с его обострённым чувством собственного достоинства и одновременно болезненной неуверенностью, считал, что он не достоин такой девушки. Он скрывал свою любовь, как скрывают что-то постыдное, что-то, что может быть неправильно понято. А Оля ждала. Она видела, как он смотрит на неё, как его тонкие пальцы нервно теребят край пальто, когда он рядом, как загораются его глаза при встрече. Она видела это и терпеливо ждала. Она отказывала другим, тем наглым и пошло настроенным молодым людям, которые видели в ней лишь объект для удовлетворения своих примитивных желаний. Она ждала его, своего Диму, который боялся сделать шаг.

Их любовь была чистой, без примеси ревности или ссор. Каждый дорожил своим партнёром и старался делать всё, чтобы им обоим было хорошо. Это было тихое, уютное счастье, которое они берегли от посторонних глаз.

Квартира, доставшаяся Оле от умершей бабушки, была классической для этого сырого, пропитанного историей города. Две комнаты с высокими потолками, лепниной на стенах и тихими соседями, которые не тревожили их своим шумом. Здесь, казалось, мог легко жить писатель или композитор, и творить свои бессмертные произведения, глядя на бледное небо за окном. Всё было создано для спокойной, уютной жизни. Здесь время текло иначе, медленно и размеренно, под звук капель за окном и тиканье старых часов. И так уж случилось, что именно эти два скромных и нежных человека станут героями моего рассказа.

Оля всегда носила длинное пальто. Оно было её щитом, её убежищем от внешнего мира. Никто и никогда не узнал бы, что под этой серой, неприметной тканью скрывается потрясающая фигура. Аккуратные груди почти второго размера, талия подростка и чуть полноватая, как казалось самой Оле, попа. Это была фигура, созданная для любования, но Оля стеснялась её. Она считала себя недостаточно стройной, недостаточно идеальной. Полностью голой её даже не видел её муж. Их близость всегда происходила в темноте или под одеялом, стыдливо и быстро, оставляя после себя лишь чувство недосказанности и лёгкого разочарования, которое оба пытались скрыть.

Младший научный сотрудник Дмитрий работал в своём НИИ и был искренне счастлив, что живёт такой правильной и спокойной жизнью. Всё складывалось в его жизни так, как мечтала его мама. Тихо, спокойно, без рисков для её сыночка. Мама Дмитрия, властная и жёсткая женщина, всегда держала его под контролем, не разрешала уезжать далеко, опасаясь за его хрупкое, по её мнению, здоровье и психику. Дмитрий был худощавый, высокий мужчина. Его тонкие пальцы, хорошо подходящие для игры на пианино, всегда нервно теребили край пальто или манжету рубашки. Он был воплощением интеллигентности и какой-то внутренней, глубоко спрятанной тоски.

В этом мире спокойствия и доверия иногда происходили интересные события. Они всегда были связаны с их общим другом и бывшим парнем Оли — Иваном. Ваня был рыжий, задиристый мужчина. Но признавать факт взросления он не хотел. Всегда в модных молодежных брючках, всегда с молодыми девушками, едва достигшими восемнадцати лет. За свою жизнь он исколесил полмира, никогда не останавливаясь где-то надолго. Единственным местом, где он мог жить по несколько месяцев, была его квартира с бабушкой. Сильно взрослая женщина готовилась уйти на тот свет, и Ваня уже как полгода жил с ней и ухаживал. Иногда он просил соседку-медсестру присмотреть за бабушкой. В эти редкие дни он встречался с девушками или, как сегодня, со своими друзьями.

Иван очень сильно любил Олю, но она его нет. Держать злобу на друзей он не стал, но не упускал возможности каждый раз при встрече подарить всякую ерунду, подкалывая обоих. В этот раз он подарил им сертификат на курс БДСМ. Там прямо так и было написано: «господин Ахмед заставит вашу жену подчиняться». Смешной сертификат он нашёл на доске объявлений и купил за пять тысяч рублей. Его продавал мужчина, которому его подарили друзья. Всё это казалось просто шуткой.

— Ты как всегда, фууу, Ваня.

Оля сидела вся красная от стыда. Для неё это было за гранью. Даже смотреть в глаза мужу на утро после секса ей было стыдно. А тут Иван просто чуть не заставил провалиться её сквозь землю. Пойду помою руки после такого. Оля вручила конверт с сертификатом обратно и ушла в туалет.

— Хахаха, Дима, Дима, твоя Оля всё такая же скромница. У вас хоть секс бывает, или ты всё сам по себе?

Дмитрий любил встречи с Иваном, он видел в нём того, кем всегда хотел стать. Смелый, лёгкий, но эти мечты бились о суровый нрав его мамы. Посмотрев на сертификат, он убрал его в карман. Это был подарок от Ивана, и Дмитрий хотел изучить его внимательнее. Он даже не понял, что там написано и почему Оля так отреагировала. До этого Иван дарил книгу, которая оказалась очень эротической. Тогда Дмитрий прочитал её до конца за вечер. Короткий роман о поездке семейной пары на отдых в Сочи. «Семейный отдых с Вазгеном» — название книги не сулило ничего плохого, но, как оказалось на самом деле, сюжет зацепил Дмитрия. Иван всегда приносил в его серую скучную жизнь что-то свежее и интересное. Так и сейчас какой-то непонятный сертификат лежал у Дмитрия во внутреннем кармане.

Вечер, как всегда, прошёл весело. Ваня пошло шутил, Оля стеснялась, а Дмитрий смеялся. Эти встречи были перезагрузкой их обычной жизни. Как глоток свежего воздуха. Историй, которые рассказывал Ваня, хватало на полгода обсуждений между Димой и Олей, и, естественно, эти обсуждения были только с негативной точки зрения. Но вечер закончился. Снова мокрые улицы вели семейную пару домой. Почистить зубы и скорее лечь спать, чтобы завтра по будильнику пойти на работу.

Взяв из кармана сертификат, Дмитрий направился в туалет. Он рассматривал его и понимал, что сделан он непрофессионально. Просто ради шутки. Там был указан номер и адрес.

На следующий день на работе терпение Дмитрия не выдержало, и, взяв телефон в руки, он набрал номер. Ему хотелось узнать, шутка ли это или и вправду есть такая услуга.

— Ало! Слушаю!

По голосу не чувствовался акцент, обычный мужской голос звучал в трубке уверенно.

— Здравствуйте, Ахмед?

— Да.

— У меня сертификат. Тут написано…

Дмитрий замолчал, ему было стыдно говорить такое вслух.

— Тут написано, что вы обучаете женщин…

— Что ты хочешь?

— Я хотел узнать, это правда? Нам с супругой подарил друг. Мы думали, что это розыгрыш.

— Правда. Послезавтра есть время на семь вечера. Пробное занятие, чтобы познакомиться.

— Ой, нет, я просто спросить. Извините.

— Стой! Я поставил время на тебя. Не придёте — я найду тебя и накажу. Я номер твой вижу, найти тебя не проблема.

— Хорошо.

Ахмед был кавказцем, который уже несколько лет жил в Питере. Окончив школу, он связался с плохой компанией, так как с детства занимался борьбой, и его часто звали на «стрелки» поддержать. В плохой компании были плохие вещи, всякие вещества, и вскоре эту банду взяли. Он тоже как-то оказался среди них. Кто-то дал против него показания, и три года он провёл в колонии. Домой возвращаться было стыдно, и он поехал к новым друзьям, с кем познакомился в колонии. Жили они в Санкт-Петербурге. Попытки начать новую жизнь ни к чему не приводили. Кавказец с судимостью, его не брали даже на стройку. И в этот самый момент в одном из клубов к нему подошёл взрослый мужчина и позвал поговорить. Мужчина был полноват и лысоват, Ахмеду было непонятно, что от него хочет.

— Здравствуйте, мы с женой тут отдыхаем. Я наблюдал за вами, и моя жена тоже. Вы нам понравились, может, вы составите нам компанию? Естественно, я отблагодарю.

В ту ночь он драл красивую, чуть полноватую женщину при её муже. Оба просили жёстче и хотели унижений. Чем отвратительнее Ахмед вёл себя, чем грубее называл их, тем больше они получали удовольствие. И в момент, когда он кончал в рот чужой жене, а муж радовался, держа её за руку, он понял. Что нашёл в этой жизни своё место. Посчитав деньги и убрав в карман, он пожал руку тому мужчине и стал частым гостем в их квартире. Так и появились сертификаты, которые он распространял только через своих постоянных пар. Это был входной билет в его клуб. В клуб, где он был царём, а остальные — жалкими слугами. Мир, о котором он всегда мечтал, оказывается, существовал, и он был счастлив.

Приём запугивания был началом игры, на самом деле он думал, что человек на том конце провода в курсе, для чего звонит, и это погружение в мир Ахмеда — жёсткого кавказца, цепляло всех. И даже Дмитрий впервые по-настоящему сильно испугался. Но как привезти туда Олю?

На следующий день вечером Дмитрий, глядя снизу вверх заискивающе, обратился к жене.

— Оль, помнишь тот сертификат от Ивана? Я вчера позвонил по нему, ну не пропадать же добру. Оказывается, это просто такой рекламный ход. Просто семейный психолог, секс-психолог.

— Дима, я так стесняюсь этого. Иван как всегда. Ну разве такое можно дарить девушке?

— Может, сходим?

— Дима, ты чего? Я не хочу ни с кем об этом говорить, что за стыд? У нас разве есть проблемы в этом самом?

— Вот видишь, ты даже стесняешься называть вещи своими именами. И этого самого уже не было две недели.

Щёки Оли снова налились румянцем. Дима впервые позволил себе недовольство личной жизнью. Но дело было не в ней. Это он не предлагал, он не начинал, а самой предложить ей было стыдно. И именно в тот самый момент она задумалась, что они не понимают друг друга с мужем и что каждый скрывает свои секреты. А этого быть не должно. Может, и вправду сходить.

— Ты думаешь, он нам поможет? Я и вправду сильно стесняюсь этого.

На следующий день Оля и Дима стояли у двери обычной квартиры. Дверь была приоткрыта. Они зашли, и Дмитрий обратился громко.

— Здравствуйте, есть кто?

Одна из дверей в конце коридора открылась, и из неё вышел высокий, мускулистый мужчина южных кровей. Его смуглое тело, густо покрытое волосами, блестело от капель воды. И что самое удивительное, полотенце было у него в руках. Он только расправлял его, чтобы надеть на пояс. Между его ног висела крепкая дубина. Его член в спокойном состоянии выглядел очень массивно. Из-за отсутствия крайней плоти на члене головка была более выразительной и смотрелась очень гармонично, несмотря на свои размеры. Место вокруг члена было аккуратно выбрито.

Оля и Дима стояли шокированные таким видом постороннего мужчины. А он даже не обращал на это внимание. Подойдя ближе, он протянул руку Дмитрию и поздоровался. На Олю он посмотрел оценивающе и, цокнув, сделал не очень довольный вид. Будто что-то его сильно в ней не устроило.

Дмитрий весь дрожал внутри. Начало их сеанса было очень впечатляющим. А у Оли прошёл шок от увиденного, в её голове разрасталась мысль, что в ней так не устроило этого мужчину. Она осмотрела себя и, не найдя к чему придраться, посмотрела на мужа. Он только удивлённо приподнял плечи.

— Проходите.

Сняв обувь и верхнюю одежду, они направились в ту комнату, куда зашёл мужчина. По середине гостиной стояло два стула. Они находились напротив чёрного кожаного дивана.

— Присаживайтесь. Меня зовут Ахмед. Кто вам дал сертификат?

— Иван.

Сказал Дмитрий, присаживаясь на стул.

После того как гости сели, Ахмед тоже сел на диван, довольно развалившись. Взгляды Димы и Оли были прикованы к тому, что было под полотенцем. Толстый член лежал вдоль крепкой волосатой ноги. Его было очень хорошо видно. Ахмед улыбнулся, поймав их взгляд.

— Тебя как зовут?

Обратился он к Оле.

— Оля.

— Ко мне обращайся «господин Ахмед» или просто «господин», поняла?

— Дима, это что происходит?

Наверное, всё, что происходило, перегрузило мозг Оли. Дима начал пытаться что-то ответить, но не мог найти слов. Он точно не ожидал, что всё будет так.

— Молчать. Тут я хозяин, говорим с моего разрешения.

Ахмед сказал это громко и в подтверждение, что не шутит, сильно топнул ногой. Его член сменил положение и теперь смотрел на Олю, находясь ровно между ног.

Оля сглотнула, снова опустив взгляд. На неё никто не смел повышать голос, а тут какой-то хам.

— Мы уходим. Дима!

Ахмед встал резко, полотенце спало с его пояса. Подойдя в упор к Оле, он смотрел на неё сверху, прожигая своим сильным взглядом. Рукой он схватил её за плечо и прижал к стулу. Оля испуганно посмотрела на него.

— Смотри мне в глаза. Когда я говорю, ты молчишь.

Оля смотрела на Ахмеда, боясь сделать лишнее движение. Даже то, что его член чуть привстал и был у её рта и носа, чуть своей толстой головкой задевал её губы, не так беспокоило её, как возможность получить физическую травму. В этот момент весь её мир, такой уютный и предсказуемый, рухнул. Она почувствовала себя маленькой и беззащитной, как никогда в жизни. Дмитрий же, сидя на стуле, оцепенел. Он видел страх в глазах жены, видел это огромное, наглое тело перед её лицом и ничего не мог сделать. Его парализовало. Он чувствовал, как что-то внутри него, что-то, что он так долго прятал от мамы и от самого себя, начинает шевелиться. Это был не только страх. Это было какое-то странное, запретное возбуждение от того, что кто-то другой, сильный и грубый, взял контроль над его Олей, над их жизнью. И этот стыд, этот липкий, тягучий стыд, смешанный с острым любопытством, уже нельзя было остановить.

— Хорошо, извините. Я больше не буду.

Оля сказала это тихо и посмотрела на мужа. Член Ахмеда продолжал находиться у её лица, и Дмитрий не представлял, что может быть лучше этого момента. Даже в самых развратных сексуальных фантазиях, которые он гнал от себя, стыдясь и краснея в одиночестве, он не представлял, что такое может произойти. Что при нём какой-то мужчина с гор позволит себе такое. Что его интеллигентная, стыдливая Оля будет сидеть на стуле, вжав голову в плечи, а огромный, пахнущий чужим телом член будет прижиматься к её щеке, оставляя на нежной коже следы своего присутствия.

— Вот и хорошо. Но ты забыла добавить!

Оля испуганно смотрела на мужа. Кучерявые волосы Ахмеда, жёсткие и пахнущие чем-то терпким, щекотали кончик её носа. Она чувствовала этот запах, он заполнял её ноздри, проникал в лёгкие, оседал где-то внизу живота тяжёлым, горячим комом. И Дима тихонечко начал ей подсказывать. Шёпотом произнося одно слово, словно одноклассник-отличник, подсказывающий двоечнику у доски, боясь, что учитель услышит.

— Господин, скажи господин.

Глаза Оли расширились. Сказать такое было не в её духе. Всё её существо, воспитанное на книгах, на музыке, на тихих семейных вечерах, противилось этому. Но и с членом у лица она давно не сидела. Это было унизительно, страшно и в то же время что-то внутри неё, какая-то тёмная, спрятанная глубоко-глубоко часть, которую она сама в себе не знала, отзывалась на это унижение странным, тягучим теплом. Поняв, что это единственный способ освободиться, она повторила за мужем. Голос её дрожал, срывался, но она произнесла это.

— Господин Ахмед… извините. Я больше не буду.

Как только она произнесла эти слова, она почувствовала, как то, что прижималось к её щеке, начало расти. Ахмед специально не выпускал её до того момента, пока его член полностью не возбудился. Он наливался, тяжелел, поднимался, как живое существо, и Оля чувствовала это движение кожей. Нос Оли упирался в его яйца, тяжёлые, покрытые жёсткими волосами, а член стоял очень рядом с лицом, направленный в сторону Дмитрия. Толстая головка, влажная и блестящая, смотрела прямо на него, как дуло пистолета, как приговор, как приглашение.

— Хорошо. Но больше так не делай.

Получив свободу, Оля чуть расслабилась. В голове её быстро курсировали мысли о том, как сбежать отсюда и почему ей стало так жарко. Лицо горело, особенно то место, куда недавно прижимался член этого мужчины. Она чувствовала этот след, как клеймо, как отметину, которая не смоется водой. Ей хотелось прикоснуться к своей щеке, потереть её, стереть это ощущение, но она боялась сделать лишнее движение. Она сидела, сложив руки на коленях, и смотрела в пол, пытаясь унять дрожь в пальцах.

Ахмед сел на место и уже не прикрывался. Ему нравилось наблюдать за их взглядами. Оля пыталась не смотреть, но не могла сдержать себя. Взгляд то и дело падал на член Ахмеда. Тёмненький, с открытой толстой головкой, он был такой формы, как и его хозяин. Крепкий, мускулистый и требующий к себе особого внимания. Он лежал на его бедре, тяжело и уверенно, как зверь на отдыхе, и Оля чувствовала, как что-то внутри неё сжимается и разжимается в такт её дыханию. Наверное, именно в тот момент произошло то, что Оля будет считать началом новой жизни. Резкая смена её вектора жизни словно обнулила её разум, создав чистый лист, на котором сейчас жирными чёрными чернилами должен был начать писать он. Смуглый мужчина, слишком покрытый волосами, с импульсивным поведением. Он не спрашивал разрешения. Он не был вежлив. Он был тем, кем Дмитрий никогда не был и, возможно, никогда не станет.

Дмитрий смотрел на член Ахмеда и не мог поверить в реальность. Его культурный шок был в том, что мама ему о таком не рассказывала. Мама, которая всегда говорила, как нужно себя вести, что прилично, а что нет. Мама, которая учила его быть тихим, незаметным, удобным. Как и что делать в такой ситуации, он не знал. Но в тот же момент он прекрасно понимал, что встать и уйти он не может. Словно прикованный к своему месту на стуле, он не мог встать без разрешения. Что-то в нём, какая-то глубинная, подавленная часть, которая всю жизнь пряталась за книгами и научными статьями, сейчас вырвалась наружу и требовала продолжения. Всё, что ему оставалось, это продолжать смотреть на происходящее и надеяться, что Ахмед знает, что делает, иначе Оля убьёт его, как только они покинут эту квартиру. Но даже эта мысль, мысль о гневе жены, не пугала его. Она возбуждала.

— Значит так, курс у нас десять дней, знакомство — сегодняшнее занятие в него не входит. Я сейчас задам вам вопросы, вы отвечаете честно. Ясно?

Тишина повисла в комнате. Оля смотрела на свои руки. Дмитрий смотрел на Ахмеда. Никто не решался произнести ни слова.

— Ясно, я спрашиваю?!

Его голос прозвучал очень громко и грозно. Он ударил по ушам, как хлыст, заставив обоих вздрогнуть.

— Да, господин…

Голос Оли был еле слышен.

— Да, господин Ахмед.

Дмитрий произнёс это чётче, но внутри у него всё сжалось. Он назвал чужого мужчину господином. Добровольно. И это не вызвало в нём отторжения. Только странное, пьянящее чувство освобождения.

— Хорошо. Оля, как часто вы трахаетесь с Димой?

Вопрос был задан прямо, без обиняков. Вид Оли был потерянный. Обсуждение очень личной жизни не входило в её планы на вечер. Она никогда не говорила об этом даже с самыми близкими подругами, а тут чужой мужчина, сидящий напротив с обнажённым членом, требует ответа. Она осознавала, что сейчас не сможет уйти и нужно что-то говорить. Но слова застревали в горле, стыд заливал щёки, и она чувствовала, как горит всё лицо, шея, даже уши.

— Примерно раз в неделю.

Она сказала это почти шёпотом, надеясь, что Ахмед не услышит. Но он услышал.

— Дима, сколько раз вы трахаетесь с Олей?

Теперь пришла очередь Дмитрия. Он посмотрел на жену. В её глазах была мольба. Она просила его соврать, приукрасить, спасти их обоих от этого унижения. Но он не мог. Словно что-то внутри него заставило его сказать правду.

— Наверное, раз в две или три недели.

— Ага, значит, я делаю вывод, что один или два раза в месяц Оля трахается с кем-то другим?

Взгляд злой жены просто прожигал Дмитрия насквозь. Он должен был повторить её слова, но сказал правду. Которая была для их обоих неприятной. Оля чувствовала, как внутри неё поднимается волна гнева. Как он мог? Как он мог сказать это? Но под этим гневом было что-то ещё. Страх. И странное, почти болезненное возбуждение от того, что их тайна, их стыдная, неловкая тайна, теперь вытащена на свет. И этот чужой мужчина знает о них то, что они сами боялись признать.

Ахмед встал и подошёл снова к Оле. Его член, полустоячий, висел опасно близко у её лица. Она видела, как он покачивается при ходьбе, как напрягается при каждом шаге.

— Надо говорить честно, не стоит меня обманывать.

Одной рукой Ахмед взял Олю за волосы, а другой, взяв член, начал бить им её по лицу. По щекам, по губам, по носу. Попытки отвернуться были бесполезными. Хватка его была очень сильной. Он держал её крепко, не давая уклониться от этих тяжёлых, влажных ударов. Оля чувствовала, как головка члена касается её кожи, оставляя следы смазки, как тяжесть этого органа ощущается на её лице. Она зажмурилась, слёзы подступили к глазам, но она не плакала. Она терпела. Потому что понимала, что сопротивляться бесполезно. И потому что где-то очень глубоко, в самом тёмном уголке её души, это вызывало отклик. Этот мужчина был сильнее. Он был грубее. Он делал с ней то, что Дмитрий никогда бы не посмел. И это пугало её больше, чем что-либо в жизни. Пугало и завораживало.

Дмитрий почувствовал, что в его трусах стало сильно влажно. Жидкость в виде смазки вытекала большими порциями от такого вида, член стоял на все сто процентов, упираясь в ткань брюк, и его мозг пытался осознать, что это не сон и не фантазия. Что и вправду в метре от него злой кавказец наказывает его жену, ударяя ей по лицу толстым членом. И он, Дмитрий, младший научный сотрудник, интеллигентный и тихий, смотрит на это и не может отвести взгляд. Более того, он хочет, чтобы это продолжалось. Он хочет увидеть, как далеко это может зайти. Он хочет, чтобы Ахмед сделал с Олей всё, что захочет. И эта мысль, эта ужасная, постыдная мысль, заставляла его член пульсировать, а сердце биться быстрее.

— Вот так будет каждый раз, когда ты будешь меня обманывать. Поняла?

Оля вытирала лицо от размазавшейся смазки из члена. Она чувствовала этот запах на своей коже, на губах. Он был везде. Она кивнула, не в силах произнести ни слова.

— Да, господин. Поняла.

— А ты что смотришь?

Ахмед резко повернулся к Дмитрию. Тот вздрогнул, словно его поймали за чем-то постыдным.

— Я? Я не смотрю.

Дмитрий убрал взгляд, уставившись в пол. Но он чувствовал, как Ахмед приближается к нему. Как его тень накрывает его.

— Хочешь тоже так?

— Нет, извините, господин.

Голос Дмитрия дрожал. Он боялся. Но не физической боли. Он боялся того, что может ответить «да». Что может попросить. Что может признаться в том, что хочет почувствовать это на себе.

Ахмед стоял перед Дмитрием. Его член был теперь направлен в его сторону. Толстая головка, влажная и блестящая, смотрела на него, как глаз. Дмитрий чувствовал его запах, тот же самый запах, который сейчас был на лице его жены. И этот запах, смешанный с запахом её тела, сводил его с ума.

— Я накажу тебя, но по-другому.

Ахмед отошёл к комоду и достал из него нечто странной формы, металлическое. Оно блеснуло в свете лампы. Дмитрий смотрел на это приспособление, не понимая, что это такое. Но что-то внутри него уже знало ответ.

— Снимай штаны!

Дмитрий повиновался, смотря на это приспособление в руках Ахмеда. Его пальцы дрожали, когда он расстёгивал ремень, пуговицу, молнию. Он спустил брюки и трусы, оставшись стоять посреди комнаты, чувствуя, как прохладный воздух касается его разгорячённой кожи. Его член стоял, и это было мучительно. Он хотел прикоснуться к нему, хотел разрядки, но боялся даже пошевелиться.

— Оля, одень ему. Вот так, на член, вот тут натяни и закрой замок.

Оля подошла, не веря, что делает это. Она взяла металлическую клетку из рук Ахмеда. Она была холодной и тяжёлой. Она посмотрела на мужа. В его глазах была мольба и что-то ещё. Что-то, что она не могла понять. Она надела клетку на его член. Тот вошёл туго, металл сдавил разгорячённую плоть, и Дмитрий застонал. От боли. От унижения. От чего-то ещё, чему он не мог найти названия. Несколько секунд, и на его члене защёлкнулся замок. Это была металлическая клетка для члена.

— Зачем это?

Голос Дмитрия был хриплым.

— Во время курса ты к Оле не прикасаешься членом. Ключ от замка у меня. Ты можешь её трогать только ртом или языком. Понятно?

— Да, господин!

Оля и Дима сказали это одновременно. Ахмед смотрел на Олю и Диму, о чём-то размышляя, думая, решиться или подождать. Его взгляд скользил по ним, как взгляд хозяина по своему имуществу. Он оценивал, прикидывал, строил планы. Цокнув, он поднял упавшее полотенце, показав им волосатую задницу. Намотав полотенце обратно, он молча сел.

— На сегодня достаточно. Завтра приходите в это же время.

— Да, господин.

— Да, господин Ахмед.

Два человека, которые только что вышли из подъезда, со стороны не казались странными. Обычные взрослые люди, спешащие по своим делам. Мужчина в очках, худощавый и высокий, и женщина в длинном пальто, с красными щеками. Но внутри каждого горело странное пламя, языки которого укутывали обоих и заставляли быстрее идти домой. Они не разговаривали. Не смотрели друг на друга. Они просто шли, чувствуя, как между ними протянулась невидимая нить, которая теперь связывала их крепче, чем все годы их знакомства.

Как только они перешагнули порог своей квартиры, с них словно сняли оковы. Оля набросилась на Диму, будто извиняясь за такой долгий промежуток в сексе. Она целовала его лицо, шею, руки, она прижималась к нему всем телом, дрожа и всхлипывая. Дмитрий отвечал ей, но не так, как обычно. В его движениях появилась уверенность, которой раньше не было. Он подхватил её на руки, отнёс в спальню и положил на кровать. Оказавшись в кровати, в их страстном порыве наступила пауза.

Оля лежала, раскинувшись на простынях, глядя на мужа. Её глаза были полны слёз и чего-то ещё. Она видела, как он смотрит на неё. Не так, как обычно, застенчиво и быстро, а долго, жадно, изучающе. И этот взгляд заставлял её сердце биться быстрее.

— А как, Дим, нам это?

Она спросила это шёпотом, боясь нарушить тишину.

— Ну, он сказал, что я могу только губами и языком.

Дмитрий ответил это спокойно, словно речь шла о чём-то обыденном. Но в его глазах горел огонь, которого Оля никогда раньше не видела.

— А как же ты?

Она посмотрела на его пах. Клетка блестела в полумраке комнаты, и это зрелище было одновременно пугающим и возбуждающим. Её муж был заперт. Заперт по воле другого мужчины. И этот другой мужчина сейчас был где-то там, в своей квартире, и держал в руках ключ от их.

— Да нормально. Мне даже нравится так.

Дмитрий улыбнулся. Улыбка была странной, незнакомой. Он раздвинул ноги Оле и нежно прикоснулся губами к её вагине. То, что он так долго хотел и не мог получить из-за её стеснения, он вкушал прямо сейчас. Она была влажной, горячей, пахнущей чем-то сладким и терпким одновременно. Аккуратно коснувшись языком, он начал исследовать её тело. Проводя им по половым губам, чуть проникая внутрь, он нашёл место, которое служило кнопкой, на которое тело сильно отзывалось. Оля выгнулась, застонала, вцепившись руками в его волосы.

Оля в это время представляла то, что происходило час назад. Этот грубый мужчина, держа её за волосы, бил толстым членом по её красным щекам. Она чувствовала этот запах, эту тяжесть, это унижение. И это возбуждало её так, как никогда раньше. Оргазм наступил очень быстро. Дмитрий на удивление быстро разобрался, что к чему, и через пару минут Оля уже извивалась на кровати, прижимая голову мужа к промежности. Она даже не представляла, что ждёт их завтра. Она не знала, что Ахмед уже строит планы. Что он уже предвкушает. Что их жизнь уже никогда не будет прежней.