Физрук был приятно удивлен покорностью падшей училки, он без спешки стащил штаны, с видимым удовольствием покачал перед глазами шлюшки наливающимся пенисом и в таком виде со спущенными штанами неуклюже поковылял к матам. Однако, Поля, когда догнала мужчину, вдруг швырнула ему в руки невесть откуда взявшиеся трусики и резким рывком разорвала на себе полупрозрачную блузку.
Полина покорно развернулась вполоборота, обеими руками задрала серую юбку с правой стороны и приспустила фиолетовые кружевные трусики, чтобы продемонстрировать мужчинам цветную татуировку бабочки на правой ягодице. Физрук не мог поверить своим глазам, он смотрел на задницу их образцовой учительницы Полины Сергеевны и это казалось ему невероятным сном.
Татьяна лежала грудью на парте. Один из парней — тот, высокий, с хвостом — стоял сзади. Его длинные каштановые волосы были собраны на затылке. Мускулистые ноги широко расставлены, ягодицы сжимаются при каждом толчке. Он входил в неё размеренно, глубоко. Второй — тот что худенький — стоял у её головы. Татьяна работала ртом над его членом — её голова двигалась вперёд-назад, и я видел профиль её лица в тусклом свете. Губы растянуты, щёки втянуты. Она стонала, не выпуская его изо рта. Они не заметили меня. Или не захотели заметить — были слишком заняты друг другом.
— Она ему отсасывает и тёть Юля об этом знает, - девушка внимательно смотрела мимо камеры, наверняка на свою мать. – Потом он сказал ей… сделать это при мне. И это оказалось… Мне понравилось смотреть… Настолько, что я сама едва удержалась и… Я начала мастурбировать прямо при них… Она говорила всё тише, ещё ниже опуская голову. — Я была поражена, когда ты рассказывала, что тебя… при жене… Но теперь могу понять… Почему-то это оказывается… Очень странные ощущения…
Я прижимал одну ногу дочери к своей груди и долбил, не обращая внимания на жалобы. Мои удары стали еще более увесистыми, еще более частыми. Она визжала. Я чувствовал головкой, как конвульсивно сокращалось влагалище - стенки плотно смыкались перед членом, обхватывали его со всех сторой, пытаясь вытолкнуть меня, но я был непреклонен, пробиваясь через заслоны мощными фрикциями. От одного особенно мощного толчка Леру прямо подбросило.
Я же тем временем, аккуратно достал свой стоячий член через ширинку и взяв две мягкие ножки 37 размера, обтянутых в тонкий, черный капрон, обхватил ими свой член. Первые ощущения были приятные, чувствовать, как мама старательно дрочит мой член ножками, разговаривая с отцом и глядя мне в глаза, но затем, капрон без смазки, стал натирать.
Я нагибаюсь и беру его член в рот. Вкус мускусный, мужской. Он стонет и берет меня за волосы, толкаясь глубже, и я позволяю ему. Мы меняемся местами. Я на четвереньках, Леша сзади, Антон спереди. Его член у меня во рту, второй член в киске — и я кончаю, кончаю, кончаю, волна за волной, как будто моё тело решило отдать всё напряжение последних месяцев.
Парень внутри неё тоже кончает. Я вижу, как напрягается его спина, как он вталкивает себя глубже, застывает на мгновение, потом выходит из неё — его член блестит от её соков и его собственной спермы. Все течет наружу... Пизда приоткрыта, жена настолько расслаблена, что у нее даже слегка приоткрыта попка, темноватое колечко ануса на фоне большой задницы... От такого вида мне в голову уже как фейерверком ударило... Следом брызгает тот парень что у её головы — мне не особо видно, но паренек кончает ей в глотку, чуть ли не сидя на её лице, пытаясь просунуть свой членик поглубже. Ох ты ж бля!
Леха потянул её голову назад к своему члену, и она снова взяла его в рот, сделав несколько глубоких, быстрых движений, пока слюна стекала по её подбородку. Затем Витя оттянул её к себе, и она снова погрузилась на его толстый ствол. Ритм задавали они – не она. Они использовали её рот, как инструмент, как игрушку. Её губы растягивались то на одном, то на другом, издавая громкие, мокрые, неприличные звуки. Хлюп... чмок... уррр...
Леха зарычал от злости и ущемлённого самолюбия. Он отодвинулся, снова плюнул на руку, смазал и себя, и её напряжённое отверстие. Потом снова пристроился, упёрся. На этот раз он не просто толкал, а ввинчивался, делая мелкие, но жёсткие поступательные движения. Ирина вцепилась пальцами в обивку дивана. Её костяшки побелели. Из её горла вырвался сдавленный, хриплый звук, когда тупая, распирающая боль начала медленно, неумолимо побеждать сопротивление её тела.
Лёня сделал несколько робких движений. После каждого толчка он ненадолго замирал чтобы, глядя в лицо девушки, определить её реакцию. Та неизменно оставалась безразличной. Значит можно продолжать. Не смотря на регулярные остановки, Лёня долго не продержался. Довольно скоро в матку девушки ударила мощная струя, но даже она не смогла пробудить её. Лёня суетливо сполз с её тела и натянул штаны.
Мама действовала быстро, не останавливаясь ни на секунду. Оказавшись сверху, она практически сразу же начала задирать кверху свое платье, которое мешало нам целиком и полностью насладиться телами друг друга. Я застонал, почувствовав, как ее ладонь сомкнулась на головке моего члена, как она ловко обхватило его для того, чтобы направить в свое лоно.
— Мммфмфмфмфм, — промычал и отчим, который сразу же после того, как его язык достиг моей промежности, принялся активно работать им, проникая между половыми губками и лаская их, время от времени дотягиваясь и до клитора, и входя поглубже в мое влагалище.
— Ты и есть шлюха, Лена! Самая настоящая шлюха! И я трахну тебя так, как ты заслуживаешь, — очень быстро войдя в роль, ответил я однокласснице, забираясь на кровать. Мне не хотелось трахать ее в обычной миссионерской позе, которую она приняла, поэтому я решил взять право выбора в свои руки. Потянув ее за ногу, я заставил ее подняться, после чего начал разворачивать ее к себе попкой. Лена поняла все довольно быстро, встав на четвереньки, она обернулась через плечо и стала следить за тем, как я пристраиваюсь к ней сзади.
Заскулив от страха, Оленька почувствовала, что к ее набухшим губкам приставляют нечто большое, горячее и округлое. А потом... А потом раскаленный член во-рвался в ее, совсем неприспособленное для такого грубого обращения, влагалище. Оленька вскрикнула, осознав собственную беспомощность перед бешеным напором огромного члена. О, да, член, заполнивший ее всю, был огромным, гораздо большим, чем у мужа. И твердым, таким твердым, что Оленька испугалась за свою бедную «девочку», безропотно отданную на растерзание этому грубому чудовищу. А еще через мгновение Миша принялся охаживать свою учительницу, покорно подставляющую ему свою щелочку.