Пляж был белым. Не желтоватым, как в Сочи, а именно белым — рассыпчатым, мелким, похожим на сахарную пудру. Лазурная вода накатывала на берег ленивыми волнами, и где-то далеко играла музыка из пляжного бара.

Я лежал на шезлонге под большим зонтиком, потягивая кокосовую воду через трубочку, и смотрел, как Вика идёт к воде.

Она была в белом бикини. Раздельном. Верх — два небольших треугольника, едва прикрывающие грудь, соединённые тонкой полоской ткани. Низ — такие же маленькие треугольнички спереди и сзади, с тонкими завязками на бёдрах. На белом фоне особенно ярко выделялся её загар — ровный, золотистый, словно она только что вернулась с фотосессии для глянцевого журнала.

Я смотрел, как двигаются её ягодицы при ходьбе. Узкая полоска бикини утопала между ними, подчёркивая каждое движение. Сзади она была просто убийственно красива. Подтянутые, круглые, упругие — я знал, как они выглядят без ткани, знал каждую родинку, каждую складочку.

Когда она повернулась боком, я увидел, как натянулась ткань на её груди. Она была чуть тяжеловата для такого крошечного лифа, и это делало её ещё сексуальнее. Соски угадывались сквозь белую ткань — тёмные точки, которые так и просились, чтобы их коснулись.

Внизу живота ткань бикини скрывала самое сокровенное, но оставляла простор для фантазии. Я знал, что под этой тканью — гладкая, выбритая кожа, и от этого знания член начинал шевелиться даже в расслабленном состоянии.

Вика вошла в воду. Медленно, давая телу привыкнуть к температуре. Волны лизали её ноги, поднимались выше, к коленям, к бёдрам. Она засмеялась, когда особенно большая волна окатила её до талии, и нырнула.

Я перевёл взгляд на пляж. И тут же поймал их.

Мужские взгляды.

Их было много. Молодой парень в шортах, игравший с детьми у кромки воды, замер с мячом в руках, провожая Вику глазами. Мужик лет сорока в тёмных очках, лежавший на соседнем шезлонге, даже приподнялся на локте, чтобы лучше видеть. Двое парней у бара повернули головы и что-то обсуждали, довольно ухмыляясь.

И знаете что? Мне это понравилось.

Я поймал себя на этой мысли и даже испугался сначала. Но она никуда не делась. Мне нравилось, что на мою жену смотрят. Что её хотят. Что она — самый красивый экспонат на этой выставке курортных тел. И где-то глубоко внутри шевельнулось что-то тёмное, возбуждающее. Мысль о том, что каждый из этих мужиков хотел бы оказаться на моём месте. А некоторые — может быть, и не только на моём.

Через некоторое время Вика вышла из воды.

Боже.

Вода стекала с неё ручьями. Белое бикини прилипло к телу, став почти прозрачным. Я видел, как под тканью проступают соски — отчётливо, тёмные, набухшие. Ткань на бёдрах обтянула её так, что обозначились все складочки, все линии. Волосы мокрыми прядями облепили плечи и спину.

Она взяла полотенце и начала вытираться. Медленно, с чувством, проводя махровой тканью по ногам, по бёдрам, по груди. Это было шоу. Шоу для меня. И для всех, кто смотрел.

— Ну как вода? — спросил я, когда она подошла.

— Божественно! — выдохнула она, падая на соседний шезлонг. — Такая тёплая, такая ласковая. Я бы там жила.

— Ты там и так полжизни проводишь, — усмехнулся я.

Она откинулась на спинку, подставляя лицо солнцу. Я смотрел на неё и не мог насмотреться.

— Ви, — начал я осторожно. — Ты видела, как на тебя смотрел тот мужик? В тёмных очках?

Она открыла один глаз, хитро прищурилась.

— Который?

— Ну вон тот, — я кивнул в сторону соседнего шезлонга. Мужик уже отвернулся, делая вид, что читает книгу, но я видел, как он косится.

Вика посмотрела в ту сторону, усмехнулась и снова закрыла глаза.

— Саш, ты смешной. Конечно, видела. Я всё вижу.

— И как тебе?

— А никак, — пожала она плечом. — Пусть смотрят. Это же не отнимает у меня ничего. А им приятно.

— Тебе нравится, когда на тебя смотрят?

Она повернула голову, посмотрела на меня в упор. В её глазах плясали чертики.

— А тебе?

— Что — мне?

— Тебе нравится, что на меня смотрят? Что меня хотят?

Я замялся. Слишком прямой вопрос. Слишком в точку.

— Не знаю, — соврал я. — Наверное, привык.

— Ой ли? — она приподнялась на локте, приблизив лицо ко мне. — Саш, я же тебя знаю. Ты сейчас сидел и буквально светился от удовольствия, когда они на меня пялились.

— С чего ты взяла?

— Видела, — она ткнула пальцем мне в грудь. — Я всё видела. И знаешь что?

— Что?

— Это нормально, — она откинулась обратно. — Это даже заводит. Когда тебя хотят, но ты принадлежишь только одному. Это власть, Саш. Настоящая женская власть.

Она помолчала, потом повернулась ко мне снова, уже серьёзнее.

— Ты только не теряй меня, ладно? — сказала она вдруг.

— В смысле?

— В прямом. Такой алмаз тебе достался, — она провела рукой по своему телу, от груди до бедра. — Все его хотят. А он — твой. Цени.

Я смотрел на неё и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. В её словах был какой-то двойной смысл, какой-то намёк, который я не мог расшифровать.

— Ценю, — сказал я хрипло.

— Вот и молодец, — она улыбнулась и чмокнула меня в нос. — Ладно, давай собираться. Нужно ещё переодеться и в ресторан успеть.

— В ресторан?

— Ах да, я не сказала! — она хлопнула себя по лбу. — Наши любимые спонсоры пригласили нас в самый шикарный ресторан на побережье. Там, говорят, подают лобстеров размером с собаку. И вино из личной коллекции шеф-повара. Всё оплачено, конечно.

— Оплачено, — повторил я эхом.

— Ну да, — она встала, отряхнула песок с ног. — Жорик сказал: «Мы платим, вы наслаждаетесь». Так что наслаждайся, муж. Сказка продолжается.

Она протянула мне руку, помогая встать. Я поднялся, чувствуя, как песок сыплется с шорт. Мы пошли в сторону бунгало, и я снова поймал на себе взгляды. Теперь уже на нас двоих. На неё — с вожделением. На меня — с завистью.

И снова внутри шевельнулось это странное, тёмное, возбуждающее чувство.

Мою жену хотят. А она — моя.

Пока ещё моя!

***

Ресторан назывался «Sundara» — я видел вывеску, когда мы подъезжали на такси. Но то, что открылось внутри, превосходило все ожидания.

Огромная открытая терраса висела прямо над океаном. Волны бились о сваи внизу, поднимая брызги, которые долетали до перил и оседали мелкой водяной пылью на кожаных креслах. Столы были накрыты белоснежными скатертями, хрусталь искрился в свете сотен свечей, а над головой висели гирлянды из живых орхидей.

Я был в лёгких бежевых брюках и льняной рубашке с коротким рукавом — максимум, на что я был способен в этом раю. Но Вика…

На ней было платье. Чёрное. Узкое. Длинное, почти до щиколоток, но с разрезом, который начинался где-то в районе бедра и заканчивался только у самой ступни. При каждом шаге открывалась её нога — стройная, загорелая, бесконечная. Декольте было таким глубоким, что я видел начало её груди, и от этого вида у меня перехватывало дыхание. Ткань облегала её фигуру, как вторая кожа, подчёркивая каждый изгиб.

Мы шли к столику в углу, где уже сидели Жорик и Марта. Они заметили нас почти сразу — Жорик привстал и помахал рукой, широко улыбаясь своей добродушной улыбкой. Марта тоже махнула, поправляя своё вечернее платье — тёмно-бордовое, с открытыми плечами, подчёркивающее её зрелую, пышную фигуру.

И тут я не выдержал.

Наклонился к Вике, почти касаясь губами её уха, и шепнул:

— А сегодня ты в трусиках?

Она повернула голову, посмотрела на меня с хитринкой в глазах, и прошептала в ответ:

— Конечно, нет. Саш, я вообще не планирую их надевать во время этого отпуска.

Я обалдел. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но она уже улыбалась Жорику и Марте, делая приветственный жест.

— Здравствуйте! — голос Вики зазвенел радостно. — Простите, мы не опоздали?

— Ни капельки! — Марта поднялась и обняла её, прижимая к себе. Я снова заметил, как её рука задержалась на Викиной талии чуть дольше обычного. — Ты выглядишь сногсшибательно, дорогая.

— Это платье просто создано для тебя, — добавил Жорик, протягивая мне руку для рукопожатия. Его ладонь была сухой и тёплой. — Саша, привет. Садись, мужик.

Мы расселись. Вика оказалась между мной и Мартой, Жорик напротив. Официант мгновенно материализовался с меню и предложил аперитив.

— Ну как вам ресторан? — спросила Марта, обводя рукой пространство. — Мы здесь в прошлый раз были, просто влюбились.

— Это невероятно, — выдохнула Вика, оглядываясь. — Смотри, Саш, там волны прямо под ногами!

Я посмотрел вниз. Сквозь щели в деревянном настиле действительно видна была вода, бьющаяся о сваи. Дух захватывало.

— А кухня здесь божественная, — добавил Жорик, листая меню. — Я уже всё изучил. Лобстеры, трюфели, ризотто с морепродуктами… Марта, помнишь, мы брали то ризотто?

— Помню, — кивнула Марта. — Я тогда объелась так, что Жорику пришлось нести меня до машины.

Все засмеялись. Я поймал себя на том, что смеюсь вместе со всеми, хотя внутри всё ещё крутились её слова про трусики. Никаких трусиков. Весь отпуск.

Мы сделали заказ — лобстеры на всех, ризотто с белыми грибами, какие-то невероятные закуски, названий которых я даже не запомнил. Вино принесли отдельно — бутылку в серебряном ведёрке, которую сомелье открывал с особой торжественностью.

— Это вам подарок от шефа, — сказал он, разливая по бокалам.

Когда официант отошёл, Жорик повернулся ко мне. В его глазах было что-то изучающее, но доброжелательное.

— Ну а ты как, Саша? — спросил он, поднимая бокал. — Очухался после вчерашнего? Тебя прям вырубило, мужик.

Я смутился.

— Да, простите. Наверное, перелёт сказался, смена часовых поясов… Я даже не помню, как заснул.

— Бывает, — Жорик отхлебнул вино. — Первый день всегда тяжёлый. Мы когда в первый раз на Бали прилетели, я трое суток ходил как зомби. А тут всего одна ночь — ты молодец.

— А как вы вечер провели? — спросил я, стараясь, чтобы вопрос звучал естественно.

Жорик улыбнулся. Улыбка была доброй, но в ней мелькнуло что-то… Я не мог понять, что именно.

— Да нормально, — ответил он. — Выпили ещё немного, потом в бассейн пошли, искупались. Водичка тёплая, звёзды… Красота. Ну и отдохнули, в общем.

Слово «отдохнули» он произнёс с какой-то особенной интонацией. Многозначительной. И посмотрел при этом на Марту, которая в этот момент что-то шептала Вике на ухо.

Вика хихикнула, прикрывая рот ладонью, и толкнула Марту плечом. Та засмеялась в ответ и что-то добавила, отчего Вика покраснела и снова захихикала, как девчонка.

Я смотрел на них и чувствовал себя немного лишним. Они были так естественны, так близки, как старые подруги, которые знают друг о друге всё.

— Марта так рада, что мы сюда поехали, — сказал Жорик, перехватив мой взгляд. — Она вообще Вику любит. Как дочку, наверное.

— Да, они хорошо общаются, — кивнул я.

— Слушай, Саш, — Жорик поставил бокал и подался вперёд, понижая голос. — Я хотел тебе сказать. Мы с Мартой долго думали, прежде чем предложить вам эту поездку. Ну, понимаешь…

Он замялся, подбирая слова.

— Что именно? — спросил я настороженно.

— Ну, у Вики теперь новая жизнь, муж, всё такое. Мы не хотели, чтобы это выглядело… ну, неловко как-то. А ты, я смотрю, нормальный мужик. Понимаешь, что к чему, да?

Я кивнул, хотя не совсем понимал, о чём он. Понимаю что? К чему?

— В смысле? — уточнил я. — Что я должен понимать?

Жорик посмотрел на меня внимательно. Очень внимательно. Его глаза сузились, изучая моё лицо, и я увидел, как в них мелькнуло что-то… озадаченность? Сомнение?

— Ну… — протянул он. — Ты же знаешь… — он осекся, бросил быстрый взгляд на Вику, которая всё ещё шепталась с Мартой, и снова посмотрел на меня. — Вы же с Викой уже два года вместе.

— Полтора года, — поправил я.

— Ну, пусть полтора… Она тебе рассказывала, наверное… про прошлое?

— Про прошлое? — я почувствовал, как внутри что-то сжалось. — В смысле?

Пауза. Жорик явно понял, что сказал что-то не то. Он откинулся на спинку стула, взял бокал, сделал глоток, явно выигрывая время.

— Да так, — сказал он небрежно. — Просто она же не вчера родилась. Была у неё жизнь до тебя. Работа, друзья… Всякое бывало.

— Она рассказывала, — ответил я осторожно. — Но, может быть, не всё.

Жорик кивнул. Слишком быстро.

— Ну да, ну да. Конечно. Это её дело, рассказывать или нет.

Он замолчал, и в этом молчании повисло что-то тяжёлое, невысказанное. Я смотрел на него и пытался понять, что он имел в виду. Какое прошлое? Какую работу?

— А вы… — начал я, но не договорил.

— Ой, смотрите! — воскликнула Марта, перебивая меня. — Дельфины! Вон там, вдалеке!

Все повернулись к океану. Действительно, далеко в море несколько тёмных спин выпрыгивали из воды, сверкая на закате.

— Красота какая, — выдохнула Вика, прижимаясь к Марте.

— Ага, — сказал Жорик, но смотрел не на дельфинов. Он смотрел на меня. И во взгляде его читалось: «Мы ещё вернёмся к этому разговору».

Или мне показалось?

Я отпил вино. Оно было терпким и холодным, но почему-то не освежало. Во рту снова появился тот привкус. Привкус недосказанности, чужой тайны.

Потом мы смеялись. Много. Громко. Наверное, слишком громко для такого дорогого ресторана, но нам было всё равно.

Вино лилось рекой. Жорик заказал ещё одну бутылку, потом третью. Еда была божественной — лобстер таял во рту, ризотто оказалось именно таким, каким его описывал Жорик, а десерты… Я даже не запомнил, что мы ели на десерт, потому что к тому моменту уже прилично опьянел.

Но не так, как вчера. Вчера было что-то странное, какая-то ватная отключка. Сегодня — обычное, приятное, расслабляющее опьянение. Когда легко, весело и хочется обнять весь мир.

Марта сидела рядом со мной (мы поменялись местами в какой-то момент) и рассказывала какую-то смешную историю про их первое путешествие на Бали. Её рука то и дело касалась моего плеча, когда она жестикулировала, и от этих касаний по коже бежали мурашки. От неё пахло чем-то тёплым, восточным, очень женственным. И уверенностью. Дикой, зрелой уверенностью женщины, которая знает себе цену.

Вика напротив хохотала над чем-то, что сказал Жорик, и запрокидывала голову, открывая длинную шею. Он смотрел на неё с тем самым выражением, которое я уже замечал. Собственническим. Но сейчас, в хмельном угаре, меня это почему-то не бесило. Наоборот, заводило.

Наконец Жорик хлопнул ладонью по столу.

— Кажется, нам пора, — сказал он, подзывая официанта жестом. — Спишите с моего счета, пожалуйста. И спасибо, всё было великолепно.

Вика попыталась встать. Грациозно поднялась, сделала шаг, и тут же качнулась, чуть не потеряв равновесие. Её нога в разрезе платья мелькнула, открывая бедро почти до самой попы.

— Ой! — выдохнула она.

Жорик мгновенно оказался рядом. Его рука обхватила её талию, прижимая к себе, поддерживая.

— Осторожнее, красавица, — сказал он мягко. — Давай-ка я тебя доведу.

Она посмотрела на него снизу вверх, улыбнулась благодарно и позволила себя вести. Они пошли к выходу — Жорик, придерживающий Вику за талию, и она, слегка покачивающаяся, прижимающаяся к его боку.

Я галантно подал руку Марте.

— Позволите?

— О, какой кавалер, — усмехнулась она, вкладывая свою ладонь в мою. Поднялась, и я почувствовал её близость. Она была выше Вики, крупнее, массивнее. От неё веяло жаром и силой.

Мы пошли к выходу, чуть отстав от Жорика с Викой. Марта взяла меня под руку, прижимаясь своим бедром к моему. Я чувствовал тепло её тела через тонкую ткань платья.

— Хороший вечер, правда? — спросила она, глядя мне в глаза.

— Лучший, — ответил я и понял, что не вру.

— Ты сегодня такой расслабленный. Не то что вчера, — она улыбнулась. — Вчера ты был как мумия. А сегодня — живой.

— Вчера перебрал, наверное.

— Бывает, — она пожала плечом, и это движение отозвалось где-то внизу моего живота.

Мы вышли из ресторана. Свежий ночной воздух ударил в лицо, смешиваясь с запахом океана. У входа никого не было. Только припаркованные такси и пустая дорога.

— О, а где они? — спросил я, оглядываясь.

— Уехали, наверное, — Марта равнодушно пожала плечами. — Жорик сказал, что поедут следом. Но, видимо, не дождались. Поехали с тобой.

Она подняла руку, и одно из такси тут же подкатило к нам. Марта открыла заднюю дверь, скользнула внутрь, потянув меня за собой.

— Давай, Саш.

Я сел рядом. Дверь захлопнулась. Водитель что-то спросил, Марта назвала адрес нашего бунгало. Машина тронулась.

Мы ехали по тёмной дороге вдоль океана. За окном мелькали пальмы, огни далёких отелей, чёрная вода. В салоне играла тихая местная музыка. Было темно и уютно.

И вдруг Марта повернулась ко мне.

Резко. Решительно. Её рука легла мне на затылок, притягивая, и её губы впились в мои.

Поцелуй был горячим, требовательным, взрослым. Её язык скользнул в мой рот, и я почувствовал вкус вина и чего-то ещё — может быть, самой Марты. Я отвечал. Я не мог не отвечать. Моё тело отреагировало быстрее, чем мозг.

Её рука скользнула вниз, нащупывая мой член через тонкую ткань брюк. Я был уже твёрдым — как камень. Она сжала, довольно хмыкнув в поцелуй.

— Хороший мальчик, — прошептала она, отрываясь от моих губ. — Я так и знала.

Моя рука сама собой легла на её бедро. Под платьем — гладкая, тёплая кожа. Я повёл ладонь выше, нащупывая её задницу.

Большая. Крупная. Налитая зрелой силой. Мои пальцы утонули в этой плоти, сжимая, мяли её. Она была тугой и одновременно податливой — та задница, которую хочется шлёпать, кусать, которую хочется трахать. Под пальцами я чувствовал край трусиков — тонких, почти невесомых. Марта была в белье, но это белье ничего не скрывало.

Она застонала, прижимаясь ко мне, и снова впилась в мои губы.

Мы ехали. Водитель ничего не замечал — или делал вид, что не замечает. А мы лапали друг друга на заднем сиденье, как два подростка. Но мы не были подростками. Мы были взрослыми людьми, которые точно знали, чего хотят.

Машина остановилась.

Марта оторвалась от меня, быстро поправила платье, бросила купюру водителю и выскочила наружу. Я за ней.

Мы стояли перед входом в их половину бунгало. Отдельный вход, отдельная терраса. Море шумело где-то рядом.

— Идём, — сказала Марта, беря меня за руку. — Идём ко мне.

Я не сопротивлялся. Я вообще перестал соображать. Во мне кипела смесь алкоголя, возбуждения и любопытства.

Мы вошли. Тёмная гостиная, запах её духов, мягкий свет из окна, выходящего на океан. Марта вела меня за собой, не включая свет, прямо в спальню.

Большая кровать. Белые простыни. Полная луна за окном.

Она остановилась и повернулась ко мне.

— Раздевай меня, — сказала просто.

Я шагнул к ней. Мои руки потянулись к застёжке её платья. Молния на спине, тонкая, почти невесомая. Я потянул, и ткань разошлась, открывая её спину.

Платье упало на пол.

Марта стояла передо мной в одних трусиках. Чёрных, кружевных, почти прозрачных. Её тело открылось моему взгляду, и у меня перехватило дыхание.

Крупные, тяжёлые бёдра. Широкие, мощные, как у античной статуи. Высокая талия, плоский живот с лёгкой возрастной мягкостью. Грудь — средняя, но красивая, чуть обвисшая, с крупными тёмными сосками, которые уже затвердели. Кожа — смуглая, загорелая, без единого изъяна.

Она повернулась, давая себя рассмотреть. Её задница — боже, эта задница. Огромная, круглая, тугая, переходящая в мощные бёдра. Я сглотнул.

Марта стянула трусики, медленно, дразняще. И я увидел её пизду. Выбритую, но с аккуратным треугольничком жёстких чёрных волос на лобке. Губы — зрелые, тёмные, чуть припухшие. Она была мокрой. Я видел блеск.

И тут меня ударило.

Я видел её голой. Видел. В своём «сне». Она сидела на лице Вики, раздвинув эти самые бёдра, вдавливая эту самую пизду в рот моей жены.

Это был не сон.

Марта шагнула ко мне, положила руки мне на грудь, начала расстёгивать мою рубашку.

— Ты чего замер? — прошептала она. — Боишься?

— Нет, — ответил я хрипло. — Просто…

— Просто ничего, — перебила она. — Раздевайся.

Я стянул рубашку, расстегнул брюки, скинул их вместе с боксерами. Встал перед ней голый, с членом, торчащим как стрела.

Она оглядела меня с ног до головы. Удовлетворённо кивнула.

— Хороший. Молодой. Красивый.

И прижалась ко мне всем телом.

Её горячая кожа, её большая грудь, её живот, её бёдра. Мы стояли голые посреди спальни, обнявшись, и я чувствовал, как её рука скользит по моей спине вниз, к ягодицам, сжимает их.

— Ты знаешь, что было вчера? — прошептала она мне в ухо.

Я молчал. Но, кажется, она и не ждала ответа.

— Сегодня узнаешь, — сказала она. — Всё узнаешь. И даже больше.

Она поцеловала меня. Долго. Глубоко. И я провалился в этот поцелуй, как в омут.

Потому что выбора уже не было.

Потому что правда была рядом.

Потому что я хотел этого. Хотел узнать, что они делали с моей женой. И что они сделают со мной.

Марта толкнула меня на кровать.

Я упал на спину, пружины мягко прогнулись подо мной, и я даже не успел сориентироваться, как она уже была сверху. Нависала надо мной своим большим, горячим, зрелым телом.

Она терлась пиздой о мой член. Медленно, дразняще, проводя влажными губами по стволу, намазывая меня своими соками. Я застонал, выгнулся, пытаясь войти в неё, но она ловко ушла в сторону.

— Не-е-ет, — протянула она с усмешкой. — Не так быстро, мальчик.

Она поднялась выше. Её колени встали по бокам от моей головы, и вдруг её пизда оказалась прямо перед моим лицом. В нескольких сантиметрах. Я видел её всю. Каждую складочку.

Пизда Марты была великолепна. Именно так — великолепна. Зрелая, опытная, тёмно-розовая внутри, с набухшими половыми губами, которые слегка раскрылись, приглашая. Треугольничек жёстких чёрных волос надо лобком — аккуратный, подстриженный, но дикий. Клитор — крупный, выглядывающий из-под складочек, набухший. Всё блестело от её соков, влажное, горячее, готовое.

— Давай, — сказала она, глядя на меня сверху вниз. — Давай, мальчик. Покажи, как ты умеешь.

Я обхватил руками её задницу. Боже, эту задницу. Огромную, твёрдую, налитую. Мои пальцы утонули в её плоти, сжимая, раздвигая. Кожа была горячей и гладкой.

Я потянулся языком к её пизде.

Первый контакт — и я почувствовал её вкус. Солёный, кисловатый, женский. Совсем не такой, как у Вики. Более резкий, более насыщенный. Вкус взрослой женщины, которая знает, чего хочет.

Я водил языком по её губам, раздвигая их, проникая внутрь. Она выдохнула сверху:

— Да-а-а…

Я лизал её клитор — крупный, твёрдый, выскальзывающий из-под языка. Она дёргалась от каждого касания. Я засасывал её губы, тянул их, играл с ними. Мои руки не отпускали её задницу — сжимали, массировали, раздвигали ягодицы, открывая её анус — тёмный, сжатый, тоже готовый.

Она начала двигаться. Медленно, ритмично, насаживаясь пиздой на моё лицо. Сначала аккуратно, потом всё сильнее. Её бёдра качались, и с каждым движением она вдавливала меня в кровать всё глубже.

Я почти не мог дышать. Моё лицо было зажато между её ног, её пизда накрывала мой рот, нос, щёки. Я вдыхал её запах, лизал, всасывал, задыхался и не мог остановиться.

— Да, сучка, — шипела она сверху. — Работай языком. Глубже. Ещё.

Она раскалилась. Я чувствовал, как жар идёт от её тела, как мышцы её бёдер напрягаются, как она приближается к краю. Ещё немного, и она кончит мне в рот, прямо сейчас, вдавив моё лицо в кровать так, что я задохнусь.

И вдруг она остановилась.

Резко поднялась, соскочила с меня. Я лежал, тяжело дыша, с мокрым лицом, с языком, который всё ещё искал её вкус. Что случилось? Почему она остановилась?

Марта встала с кровати и подошла к шкафу. Открыла дверцу, порылась внутри и достала…

Страпон.

Толстый. Чёрный. Большой. С ремнями, которые она начала ловко застёгивать на своих бёдрах.

У меня сердце ушло в пятки. Я узнал его. Это был тот самый страпон из моего «сна». Тот, которым Марта трахала Вику, пока Жорик был у её лица.

— Нет, — выдохнул я, приподнимаясь на локтях. — Я не… Я не могу… Я никогда…

Марта повернулась ко мне. Чёрный член торчал из её промежности, огромный, глянцевый, страшный. Она подошла к кровати, встала надо мной.

— Не можешь что? — спросила она мягко. Голос был спокойным, даже ласковым. — Не можешь попробовать что-то новое?

— Я не… Это же…

— Давай, малыш, — она приблизила страпон к моему лицу. Резина коснулась губ. — Поцелуй его. Просто поцелуй.

Я отшатнулся. В голове крутилось: «Это не сон. Это всё было на самом деле. И сейчас…»

— Тетя тебя не обидит, — голос Марты стал вкрадчивым, успокаивающим. — Смотри на меня. Я же хорошая, правда? Я хочу тебя. Просто хочу поиграть.

Она снова ткнула страпоном мне в губы.

— Давай. В этом нет ничего такого. Просто поцелуй. Как девочку целуют.

Я смотрел на этот чёрный член, на её уверенное лицо, на её большое тело, и что-то во мне сломалось. Алкоголь. Похоть. Любопытство. Желание узнать, что было вчера. Или что-то другое, тёмное, что всегда жило внутри, но никогда не выходило наружу.

И тут зазвонил телефон.

Не мой. Её. Марты.

Он лежал на тумбочке у кровати и пиликал навязчиво, раз за разом. Я повернул голову, глядя на экран. Одно сообщение. Потом второе. Третье.

Я не должен был смотреть. Это личное. Но рука сама потянулась к телефону.

Последнее сообщение высветилось на экране. От Жоры.

«Любимая, меня не жди, я с нашей девочкой гуляю.«

Я замер. Перечитал ещё раз. «С нашей девочкой». С нашей.

Внутри всё взорвалось. Ревность, злость, обида — всё смешалось в один бешеный клубок. Моя жена. С ним. Прямо сейчас.

Я сжал телефон так, что костяшки побелели.

— О, ты уже с телефоном познакомился?

Голос Марты заставил меня вздрогнуть. Я поднял голову. Она стояла в дверях ванной — голая, мокрая после душа, вытирала волосы полотенцем. Вода стекала по её телу, по груди, по животу, по мощным бёдрам. Она выглядела абсолютно спокойной.

— Жора написал? — спросила она буднично, подходя ближе. — Задерживается?

Я кивнул, не в силах произнести ни слова.

— Он… — голос сорвался. — Он с Викой.

— Ну да, — Марта пожала плечами, продолжая вытирать волосы. — А что такого?

— Что значит «что такого»? — я вскочил с кровати, забыв о своей наготе. — Она моя жена!

— И что? — Марта посмотрела на меня спокойно, даже ласково. — Ты сейчас здесь, со мной. Только что кончил так, что чуть кровать не сломал. Какие претензии?

Я открыл рот и закрыл. Она была права. Чёрт возьми, она была права. Я только что дал себя трахнуть в зад, и мне это понравилось.

— Это другое, — пробормотал я неуверенно.

— Другое? — Марта усмехнулась, бросила полотенце на стул и села на кровать, похлопав рядом с собой. — Ну, садись, поговорим.

Я сел. Напротив неё. Голый, злой, растерянный.

— Ты сейчас злишься, я понимаю, — начала Марта. — Но давай разберёмся. Ты же видел, какая Вика сексуальная. Ты сам говорил, что на пляже на неё все смотрят. Ты сам заводился от этого.

— Но это не значит, что я хочу, чтобы её трахали другие!

— А ты не хочешь? — Марта посмотрела мне прямо в глаза. — Честно? Совсем-совсем не хочешь?

Я замялся. Мысль о том, что Вика сейчас с Жориком, вызывала во мне странную смесь. Ревность — да. Злость — да. Но где-то глубоко, на самом дне, шевелилось что-то ещё. То самое тёмное, что заставило меня кончить от страпона.

— Вот видишь, — Марта кивнула, будто прочитав мои мысли. — Не всё так однозначно.

— Но она моя жена, — повторил я упрямо. — Мы полтора года вместе. У нас любовь.

— А кто говорит, что любви нет? — Марта наклонилась ближе. — Вика тебя очень любит. Она мне сама говорила. Ты для неё — свет в окошке. Но любовь и секс — это не всегда одно и то же, Саш. Ты же взрослый человек, должен понимать.

— Что я должен понимать? — вскинулся я. — Что моя жена даёт себя трахать другому?

Марта вздохнула. Откинулась назад, опираясь на руки, и посмотрела на меня с высоты своего опыта.

— Саша, а ты никогда не задумывался, откуда у Вики такие навыки в постели? — спросила она спокойно. — Как она умеет делать так, что у тебя мозги плавятся?

Я молчал. Потому что думал. Часто думал.

— Она же не в монастыре выросла, — продолжила Марта. — У неё была жизнь до тебя. И жизнь эта была… насыщенной.

— Ты про что? — спросил я, хотя уже догадывался.

Марта помолчала, собираясь с мыслями. Потом заговорила — спокойно, без тени смущения:

— Саша, я скажу тебе вещи, которые, наверное, должен был сказать тебе кто-то другой. Но раз уж так вышло… Мы с Жорой знаем Вику уже много лет. Лет восемь, наверное. Она тогда была молодой девчонкой, приехала в город, искала себя. И нашла работу.

— Какую работу? — спросил я, хотя голос уже сипел.

— Эскорт, — сказала Марта просто. — Сопровождение. А потом и больше. Она работала в агентстве, где оказывали… разные услуги. И мы с Жорой были её клиентами.

Мир покачнулся. Я схватился за край кровати, чтобы не упасть.

— Трахали, — продолжила Марта буднично. — Часто. Очень часто. Она нам нравилась. Молоденькая, горяченькая, покладистая. Мы её снимали вдвоём — для жёсткого секса. Для всего. Драли во все дыры, Саша. Иногда часами. И ей нравилось. Она кайфовала от этого. Она любила, когда её грубо ебут, унижают, используют.

Я сидел, слушал и чувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Потом она ушла из профессии, — продолжала Марта. — Решила завязать, найти нормального мужика, создать семью. Мы не спорили. Пожелали удачи. И она нашла тебя. Мы были рады за неё.

— Но…

— Но связь осталась, — Марта пожала плечами. — Мы стали друзьями. По-настоящему. Вика нам как дочка уже, наверное. Мы её любим. И она нас любит. А когда любят — хотят сделать приятно.

— Приятно? — переспросил я тупо.

— Саш, ты думаешь, почему мы оплатили этот отдых? — Марта наклонилась ближе, заглядывая мне в глаза. — Почему пригласили вас в самый дорогой ресторан? Почему забрали вас на Бали?

Я молчал.

— Мы заплатили Вике, — сказала Марта. — Крупную сумму. Чтобы она позволила нам трахать её во время этого отпуска. Как раньше.

Удар под дых. Я физически ощутил, как воздух выбило из лёгких.

— Что? — выдохнул я.

— Она согласилась, — кивнула Марта. — Сказала, что соскучилась по нам. По жёсткому сексу. Сказала, что ты хороший, но тебе не хватает… жёсткости. Что она любит тебя, но хочет большего.

— Она не могла…

— Могла, Саша. И согласилась. С одним условием.

— С каким? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Что ты не против, — Марта улыбнулась. — Она сказала, что ты не против. Что вы всё обсудили и ты дал добро.

Я закрыл глаза. Вика. Моя Вика. Моя любимая жена. Сказала им, что я не против того, чтобы её трахали другие.

— Я ничего не знал, — прошептал я. — Ничего.

Марта с минуту смотрела на меня. Потом медленно кивнула.

— Понятно, — сказала она. — Значит, она тебе не сказала.

— Нет.

— А про прошлое? Про работу?

— Нет.

Марта вздохнула, покачала головой.

— Ох, девочка… — пробормотала она. — Зачем же ты так с мальчиком?

Она протянула руку и погладила меня по щеке. Жест был удивительно нежным для женщины, которая только что вывалила на меня такую правду.

— Саш, — сказала она мягко. — Ты прости, что я тебе это сказала. Наверное, не моё это дело. Но раз уж так вышло… Ты теперь знаешь.

— Знаю что? — спросил я горько. — Что моя жена — шлюха?

— Не говори так, — осадила меня Марта резко. — Она не шлюха. Она была секс-работницей. Это работа. И она её делала хорошо. А потом ушла. И выбрала тебя. Понимаешь? Из всех мужиков она выбрала тебя.

— И теперь продалась вам за деньги, — я не мог остановиться. — Опять.

— Это не продажа, Саша. Это подарок. И нам, и себе. Она любит жёсткий секс. Она по нему скучает. А ты не можешь ей этого дать. Или можешь?

Я задумался. Могу ли я дать ей то, что она хочет? Жёсткость. Грубость. Унижение. Я никогда не пробовал. Может быть, если бы попробовал…

— Я не знаю, — честно ответил я.

— Вот видишь, — Марта улыбнулась. — А мы можем. Мы с Жорой знаем, как с ней обращаться. Как сделать так, чтобы она визжала от счастья. И ей этого не хватает. Ты прости, но это правда.

Я молчал, переваривая.

— И знаешь, что самое смешное? — добавила Марта. — Она нам как родная. Правда. Я её люблю, как дочку. Жорик — тоже. Мы никогда бы не сделали ей больно. Мы делаем ей только хорошо.

— А мне? — спросил я. — Что теперь со мной?

Марта посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.

— А ты, Саш, сам решай, — сказала она. — Ты можешь уйти сейчас. Встать и уйти к себе. Запереться и ждать, пока Вика вернётся. Устроить скандал. Развестись. Или…

— Или?

— Или остаться, — она обвела рукой комнату. — Понять, что секс — это просто секс. Что любовь никуда не девается. Что Вика любит тебя, но хочет иногда разнообразия. И что в этом нет ничего плохого.

— Остаться? Здесь? Сейчас?

— А почему нет? — Марта улыбнулась. — Ты только что кончил так, как, может быть, никогда в жизни не кончал. Тебе понравилось. Я видела. Не ври себе.

Я вспомнил свой оргазм. Долгий, глубокий, сотрясающий. Да. Понравилось. Очень.

— Жора скоро вернётся, — продолжила Марта. — Приведёт твою жену. Мы будем все вместе. Будет весело. Будет грязно. Будет так, как ты даже представить себе не мог. А утром ты проснёшься и решишь — любишь ты её или нет. Но это будет утром.

Я смотрел на неё. На её большое, зрелое, красивое тело. На её спокойное, мудрое лицо.

— А если я не хочу? — спросил я слабо.

— Хочешь, — улыбнулась Марта. — Ты уже здесь. Ты уже сделал первый шаг. Остальное — дело техники.

Она протянула руку и взяла меня за член. Он тут же отозвался, начиная твердеть.

— Вот видишь, — усмехнулась она. — Твоё тело знает, чего хочет. Даже если голова пока сопротивляется.

Я закрыл глаза.

И остался.

Марта поднялась с кровати — медленно, с ленцой, давая мне насладиться видом её тела. Большие ягодицы качались при каждом шаге, когда она подошла к мини-бару в углу комнаты. Достала бутылку красного вина, два бокала, вернулась обратно.

— Пей, — сказала она, протягивая мне наполненный до половины бокал. — Тебе нужно.

Я взял. Выпил залпом. Вино было терпким, чуть сладковатым, оно обожгло горло и разлилось теплом по желудку. Марта налила ещё.

— Хорошо пошло, — усмехнулась она, глядя, как я опустошаю второй бокал. — Расслабляйся. Ты слишком напряжён.

Я и правда был напряжён. После того разговора, после всей этой правды, тело задеревенело, как будто меня высекли.

Марта легла рядом, оперлась на локоть, глядя на меня. Её грудь мягко лежала на кровати, сосок касался простыни.

— Слушай, — начала она игриво. — А ведь Вика всегда была такой. Помню, когда мы её первый раз сняли… Она пришла, скромненькая такая, глазки в пол. А как начали — так будто зверя разбудили.

— Не надо, — попросил я.

— Надо, Саша, надо, — она погладила меня по плечу. — Ты должен знать, кого любишь. Она же тебе не говорила, да? Про то, какая она на самом деле.

Я молчал.

— Вот смотри, — Марта вдруг потянулась к телефону, который я бросил на кровать. — Я тебе покажу.

— Не надо…

— Надо, — повторила она, уже открывая галерею. — Ты должен увидеть.

Она пододвинулась ближе, прижалась своим большим телом к моему боку, и протянула телефон так, чтобы нам обоим было видно.

— Это вчера, — сказала она, нажимая на видео.

Экран засветился.

Первое видео. Камера дрожит, видно, что снимает Марта — её рука, край её тела. В кадре — Вика. Моя Вика. Она стоит на коленях на том самом диване у бассейна, который я видел вчера. Голая. Светлые волосы разметались по плечам. Перед ней — раздвинутые ноги Марты. Знакомая пизда с чёрным треугольником.

— Давай, сучка, — голос Марты за кадром, хриплый, командный. — Вылижи тётю как следует.

Вика наклоняется. Её язык касается Мартиных губ, раздвигает их, входит внутрь. Она лижет старательно, глубоко, с чавкающими звуками.

— Умница, — комментирует Марта. — Хуесосочка моя любимая.

Камера смещается. Сзади к Вике подходит Жорик. Голый, с членом, который стоит торчком. Он становится на колени сзади, раздвигает Викины ягодицы. Я вижу её анус — тёмный, сжатый.

— Готова, шлюха? — спрашивает он.

Вика мычит что-то утвердительное, не отрываясь от Марты.

Жорик плюёт на руку, смазывает свой член и начинает входить. Медленно, осторожно, но с каждым толчком всё глубже. Вика вздрагивает, но не останавливается — продолжает лизать Марту.

— Да, блядь, — стонет Марта. — Трахай её в зад, пока она мне пизду вылизывает. Пусть знает своё место.

Жорик ускоряется. Его член ходит в Викиной заднице, я вижу, как растягивается кожа, как он выходит почти полностью и снова вгоняет до конца.

— Спасибо… — вдруг слышится Викин голос, приглушённый, сдавленный. — Спасибо, что трахаете меня…

— Блядь, — смеётся Жорик. — Она ещё и благодарит. Хорошая девочка.

Видео обрывается.

Я сидел, не в силах пошевелиться. Член стоял. Я ненавидел себя за это, но он стоял.

— А вот ещё, — Марта пролистнула дальше.

Второе видео. Вика сидит сверху на Жорике. Его член глубоко в её пизде, она скачет, откинув голову назад, грудь подпрыгивает. Сзади к ней подходит Марта — со страпоном. Тем самым чёрным страпоном, которым она только что трахала меня.

— Держись, сучка, — говорит Марта.

Она приставляет страпон к Викиной заднице и начинает входить. Вика вскрикивает — громко, пронзительно.

— А-а-а-а!

— Терпи, шлюха, — рычит Жорик снизу. — Принимай, как последняя тварь.

Марта вгоняет страпон до конца. Теперь Вика насажена с двух сторон — член в пизде, страпон в заднице. Она кричит, но не останавливается, продолжает двигаться.

— Какая же ты блядина, — говорит Марта, трахая её сзади. — Какая же ты похотливая сука. Нравится, когда тебя ебут во все дыры?

— Да! Да! Нравится! — орёт Вика.

— Скажи спасибо.

— Спасибо! Спасибо, что трахаете меня!

— На здоровье, — смеётся Жорик.

Видео заканчивается.

Марта отложила телефон и посмотрела на меня. Я сидел, тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем.

— Нравится? — спросила она спокойно.

— Что? — я не понял вопроса.

— Нравится смотреть, как твою жену имеют?

Я открыл рот и закрыл. Потому что правда была у меня между ног. Твёрдая, пульсирующая правда.

— Вот видишь, — Марта удовлетворённо кивнула. — А теперь смотри старое.

Она пролистала галерею назад. Годы на фото мелькали — 2018, 2016, 2014. Вика везде. Молодая, совсем юная иногда. На коленях, раком, с членом во рту, с раздвинутыми ногами. Вика счастливая. Вика улыбается в камеру, пока её трахают. Вика облизывается после того, как ей кончили на лицо. Вика… Вика… Вика… везде голая, везде в сперме, везде с растянутыми дырками… Моя Вика…

— Видишь? — Марта ткнула пальцем в экран. — Она всегда такой была. Это не работа, Саша. Это призвание. Некоторые люди рождаются, чтобы давать. А некоторые — чтобы брать.

Я молчал, рассматривая фото. Моя жена на десятках снимков в самых унизительных позах. И везде она улыбается.

— Понимаешь, — Марта налила ещё вина, протянула мне. — Есть люди, у которых есть хуй. Они любят им пользоваться, вставлять его во все дыры. А есть люди, которые любят этот хуй сосать. Принимать его. Быть снизу. Если получается такое совпадение — то это супер вариант. Все довольны.

Она отпила вино, посмотрела на меня поверх бокала.

— Вика — из вторых, — продолжила она. — Она шлюха в душе. Хуесосочка. Ей нравится, когда её ебут. Когда унижают. Когда называют последними словами. И чем жёстче, тем лучше. Ты это знал?

— Нет, — прошептал я.

— А теперь знаешь, — Марта кивнула. — И знаешь, что мне кажется?

— Что?

Она придвинулась ближе. Её лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего.

— Мне кажется, Саша, что ты такой же, — сказала она тихо. — Ты тоже любишь быть снизу. Ты тоже любишь принимать. Иначе бы ты сейчас не сидел здесь голый, с членом, который стоит на видео, где твою жену трахают в зад. Иначе бы ты не кончил так сладко, когда я трахала тебя страпоном.

Я хотел возразить. Открыл рот. Но слова застряли в горле.

— Не ври себе, — Марта коснулась моего члена. Тот дёрнулся. — Твоё тело не врёт. Ты — такой же, как она. Только она это уже знает про себя. А ты пока нет.

Она убрала руку, откинулась на подушки, допила вино.

— Жора скоро придёт, — сказала она буднично. — Приведёт нашу девочку. И мы будем играть все вместе. Ты, я, Жора, Вика. Хочешь?

Я молчал.

— Хочешь, Саша? — повторила она. — Скажи честно.

Я смотрел на неё. На её большое тело, на её спокойное лицо, на чёрный страпон, всё ещё висящий на её бёдрах. Вспоминал видео. Вспоминал свой оргазм.

— Хочу, — сказал я.

Голос был хриплым, чужим. Но это был мой голос.

Марта улыбнулась.

— Ну вот и славно, — сказала она. — Тогда допивай вино. Скоро начнётся самое интересное.