Категория «Милфы» объединяет эротические рассказы о зрелых женщинах, уверенности, соблазне, сильной харизме и эмоциональной игре. Здесь много напряжения, флирта, опыта и яркой женской энергии.
Если вы ищете рассказы про милф, зрелых женщин, опытных героинь, соблазнительные и эмоционально насыщенные сюжеты, в этой категории собраны лучшие тексты по теме.
От лёгкого флирта и скрытого соблазна до более откровенных историй — здесь важны опыт, уверенность, характер и сильная химия между героями.
— Даже твоя доступная задница не способна затмить твоё очарование, - понял, что могу слишком быстро кончить. Откинул угасшую пробку на диван и усадил жену на кресло, на самый край. Она сразу закинула ноги вверх и развела их, открывая и влажные складки, и блестящий от смазки анус. – Всё так аппетитно выглядит, но сейчас мне хочется…
— Можно я трахну ваши бедра? Моя фантазия начала рисовать картины того, что происходило в туалете. Я видел, как моя мама стоит, плотно приставив свои ножки друг к другу, а позади нее стоит Санек. Его член… он между мамиными бедрами… двигается… — Мммм… Ааах! Саша… Мне кажется, это плохая идея… Ууух!
Алина Сергеевна. Его учительница английского. Та самая, на которую он дрочил в школьном туалете после уроков, запершись в кабинке. Та самая, чьи ноги, грудь и голос он представлял ночами, лежа в своей кровати и сжимая член в кулаке. Три года школьной одержимости. Три года тайных фантазий. Сейчас ему отчаянно захотелось развернуться и убежать, но ноги не слушались. Он просто стоял и глупо улыбался.
Больше я не могла сдерживать нарастающую похоть. Потянувшись своей ручкой, я обхватила горячую мужскую плоть. Все мое тело задрожало, когда я ощутило его тепло, ощутила его твердость. Во рту пересохло от желания. Оголив головку, я начала медленно склоняться к ней, приоткрыв пухленькие губки, которыми я намеревалась обхватить ее. Мгновение, и кончик члена уже оказался в моем рту.
В это время, молодые члены бесцеремонно долбили Аллу Вячеславовну, по очереди вставляя и вытаскивая хуи из ее влагалища, очка и рта. В какой-то момент мне показалось, что Алла уже не понимает где она находится и что с ней происходит, а просто наслаждалась тем, как синхронно ее трахают ее же ученики, расшатывая ее дырочки. Анна Игоревна наконец успокоившись, тихонечко выползла из туалета, чтобы молодые разгоряченные ребята не передумали и не трахнули ее. Аккуратно встав у двери и одернув юбку она спешно вышла из туалета.
Они танцевали, а я смотрел. Сначала все было вполне обычно. Ну, то есть, танец учительницы с учеником сам по себе уже был чем-то необычным, это понятно, но танцевали они именно так, как должны танцевать учительница и ученик, то есть, довольно сдержано и будто держа друг друга на расстоянии. Но примерно через минуту все начало меняться.
Постепенно, мой стоячий большой член начал скрываться в очке Аллы. От нее я слышал только громкое сопение и тихие стоны, но это неудивительно слышать от человека, которые носит анальные пробки… Скорее всего, я больше удовлетворялся сам, чем наказывал Аллу. Я чувствовал как мой член входит в уже хорошо разработанную дырочку Аллы, а ее тело немного трясется от напряжения и возможно возбуждения. Наконец, когда я всунул член до конца, я услышал долгий сладкий протяжный стон
Расстегнул ширинку и подтянул Елену за бёдра. — Мне твоя супружеская дырочка нравится, - злодейским голосом проворчал я, засаживая член в то ущелье, которое воспевал недавно. — Ох, как приятно! Вас так возбуждают мои страдания! – застонала она. — Плевать на страдания! Меня возбуждает, что ты согласна страдать для меня! – уже знал, что женщине приятно услышать. – Скажешь мужу… Пусть поцелует каждый след…
Она закрыла глаза, чувствуя, как тошнота подступает к горлу, но выбора не было — его власть была абсолютной, и она знала, что сопротивление только хуже. Ее губы коснулись головки его члена, теплой, влажной, с резким, соленым вкусом, что ударил ей в язык. Она медленно открыла рот, принимая его внутрь, ее губы сомкнулись вокруг ствола, и она подавила рвотный позыв, стараясь дышать через нос. Его рука на ее затылке сжала сильнее, задавая ритм, и Нина начала двигать головой, ее губы скользили по его коже, язык невольно касался вен, головки, соленого привкуса, что заполнял ее рот.
Татьяна лежала грудью на парте. Один из парней — тот, высокий, с хвостом — стоял сзади. Его длинные каштановые волосы были собраны на затылке. Мускулистые ноги широко расставлены, ягодицы сжимаются при каждом толчке. Он входил в неё размеренно, глубоко. Второй — тот что худенький — стоял у её головы. Татьяна работала ртом над его членом — её голова двигалась вперёд-назад, и я видел профиль её лица в тусклом свете. Губы растянуты, щёки втянуты. Она стонала, не выпуская его изо рта. Они не заметили меня. Или не захотели заметить — были слишком заняты друг другом.
— Она ему отсасывает и тёть Юля об этом знает, - девушка внимательно смотрела мимо камеры, наверняка на свою мать. – Потом он сказал ей… сделать это при мне. И это оказалось… Мне понравилось смотреть… Настолько, что я сама едва удержалась и… Я начала мастурбировать прямо при них… Она говорила всё тише, ещё ниже опуская голову. — Я была поражена, когда ты рассказывала, что тебя… при жене… Но теперь могу понять… Почему-то это оказывается… Очень странные ощущения…
Я же тем временем, аккуратно достал свой стоячий член через ширинку и взяв две мягкие ножки 37 размера, обтянутых в тонкий, черный капрон, обхватил ими свой член. Первые ощущения были приятные, чувствовать, как мама старательно дрочит мой член ножками, разговаривая с отцом и глядя мне в глаза, но затем, капрон без смазки, стал натирать.
Я нагибаюсь и беру его член в рот. Вкус мускусный, мужской. Он стонет и берет меня за волосы, толкаясь глубже, и я позволяю ему. Мы меняемся местами. Я на четвереньках, Леша сзади, Антон спереди. Его член у меня во рту, второй член в киске — и я кончаю, кончаю, кончаю, волна за волной, как будто моё тело решило отдать всё напряжение последних месяцев.
Леха потянул её голову назад к своему члену, и она снова взяла его в рот, сделав несколько глубоких, быстрых движений, пока слюна стекала по её подбородку. Затем Витя оттянул её к себе, и она снова погрузилась на его толстый ствол. Ритм задавали они – не она. Они использовали её рот, как инструмент, как игрушку. Её губы растягивались то на одном, то на другом, издавая громкие, мокрые, неприличные звуки. Хлюп... чмок... уррр...
Леха зарычал от злости и ущемлённого самолюбия. Он отодвинулся, снова плюнул на руку, смазал и себя, и её напряжённое отверстие. Потом снова пристроился, упёрся. На этот раз он не просто толкал, а ввинчивался, делая мелкие, но жёсткие поступательные движения. Ирина вцепилась пальцами в обивку дивана. Её костяшки побелели. Из её горла вырвался сдавленный, хриплый звук, когда тупая, распирающая боль начала медленно, неумолимо побеждать сопротивление её тела.