— Ты звонил маме? — мы медленно шли по тенистой улочке, вдоль не стройного ряда разномастных двухэтажных домов, прятавшихся за оградами.

— Угу, — от липкой жары и вообще от всего мне было лень шевелить языком.

— И что она сказала? — а Лере, похоже, все было ни по чем. На ее вопрос я лишь цыкнул, типа ничего определенного.

— Да ладно тебе! — она чувствительно ущипнула меня за руку. — Не будь жопой!

Я ойкнул, потер место «укуса». Но, разве, от нее так отделаешься? Пришлось рассказать. Вкратце:

— Сказала, что писала подруге, — язык слегка заплетался, а мысли в голове и вовсе расплавились. Так, что вряд ли я смог бы составить более подробный ответ.

— Ну, неет! — дочь схватила меня за плечо и начала остервенело трясти. — Ты гонишь, что ли? Два слова? Папик!

— Оставь меня, детка. Папик хочет сдохнуть, — пролепетал я, чувствуя, что засыпаю на ходу. Что-то совсем меня разморило.

— Сдохнешь на диване! — она все не унималась. — Ты же ей не поверил? Ведь, нет?

— Захотел поверить, — пробормотал я каким-то распухшим языком.

— Что!? — Лера взмахнула руками так, что аж подрпыгнула. — Ты олень, папик? Твою жену, наверное, в два ствола там дрючат, а ты хочешь верить?

Во мне, не хотя, шевельнулась злость. Как лопнувший пузырь на болоте, который зрел-зрел и, наконец, лопнул. Лера получила по жопе.

— Ай! — потерла ошпаренную булку. — Когда разведетесь, хочу остаться с тобой! — и все равно продолжала источать бесившие меня тогда оптимизм и энергию. — Я ведь уже могу выбирать? — я выматерился себе под нос, но Лера заметила, состроила обиженную мордашку. — Вот так и думала! Ты меня не любишь больше! — я поперхнулся слюной. — Мы даже с тобой не целовались ни разу! — мои ноги приросли к земле, а дочка, преградив путь, встала передо мной, глядя мне в глаза снизу вверх.

— Чего ты от меня хочешь? — своего раздражения я даже не пытался скрыть. Вся эта комедия мне порядком надоела. И, видимо, настало время расставить точки над i.

— Хочу знать, что я тебе не только для развлечений нужна! — сказала Лера с вызовом. Я мысленно взвыл. Неужели все женщины одинаковые в этом плане!?

Вот это поворот!!!

— Ты о чем вообще!? — искорка безумия взорвала мой мозг. — Что ты там себе нафантазировала уже?

Глаза дочки превратились в хищные щелки, ноздри раздулись. Она резко развернулась и зашагала прочь. Почти побежала! Какого хера, Лера!? Мне еще с ней отношения выяснять не хватало! Мысленно пожалев себя и посетовав на собственную мягкость, я ускорил шаг и вскоре нагнал ее. Схватил за руку, развернул к себе. Дочка ударила меня кулаком в грудь. И тут же взвыла, схватившись за руку. Я приятнул ее к себе. Обнял.

— Я же учил тебя, — массируя ее кисть, ласково говорил я ей в макушку, пахнущую шампунем, — только первыми двумя косточками. Так и сломать можно.

— Ты любишь меня? — всхлипнула Лера.

— А разве так не понятно? — попытался уйти от прямого ответа я.

— Просто скажи это, — она посмотрела наверх.

Мне потребовалось какое-то время, чтобы найти в себе смелость произнести:

— Я тебя люблю, — так давно не говорил ей этого.

Она вжалась в меня. Мы постояли так какое-то время.

— Уже не болит? — спросил я.

— Немного, — поежилась девушка, удобнее устраиваясь в моих объятиях. — Так бы и стояла до самого вечера.

— Пойдем, купим, чего я там обещал тебе?

*

— Вам какой? — продавец выложил на прилавок несколько моделей.

— Я в этом не разбираюсь, — пожал я плечами.

Лера окинула быстрым взглядом ассортимент.

— А есть что-нибудь побольше?

Продавец удивленно приподнял бровь. Достал довольно массивное устройство, напоминающее больше мини-тубус. Дочка взяла его в руку.

— Тяжелый, — констатировала она, взвешивая вейп на ладони. — Но мне нравится!

— И где ты его носить будешь? — подключился я к процессу.

— Это не важно! — отмахнулась она. — Главное, что он будет напоминать мне о тебе одинокими вечерами, — Лера поставила мод на прилавок и медленно провела по нему рукой, словно возбуждая член. Продавец с усилием сглотнул. Я закатил глаза, а дочка рассмеялась. — Не надо так реагировать! Я просто пошутила, — и, оборотясь к продавцу, ткнула пальцем в почти такой, как у нее уже был. — Дайте розовый!

*

Валерия выглядела очень довольной! И я со спокойным сердцем затащил ее в продуктовый отдел. Мы взяли тележку.

Возле ящиков с овощами дочку больше всего заинтересовали бананы, баклажаны и огурцы. Выбрав по парочке, она сгрузила их в тачку, а затем стала доставать по одному и ощупывать.

— Что ты делаешь? — не понял я.

— Пытаюсь понять, какой из них больше походит на твой член, — с серьезным видом ответила Лера.

Мужик, копавшийся рядом в коробке с бананами, внимательно оглядел дочь исподлобья. Но она не обратила на него никакого внимания.

— Вот! — девушка протянула мне огурец, раздувшийся так, что, того и гляди, лопнет, и оттого больше похожий на кабачок. — Этот — почти идеальная копия! — Лера просияла. Мужик выкатил глаза на лоб.

— Знаешь, что, — я отобрал у нее овощ и бросил в тележку, — сходи выпей кофе. Тут в зале я где-то видел уголок с пончиками и кофеваркой!

— Отличная мысль! А то никак не могу избавиться от послевкусия твоей спермы! — хихикнула дочка и подмигнула мне. Мужик напротив разинул рот. Лера наконец посмотрела на него. Не добро так посмотрела. — Хули вылупился!? — тот кинул связку бананов в корзину и поспешил подальше от нас, потерявшись за стеллажами.

*

Мы пересеклись на кассе. Не знаю, сколько времени прошло. У меня была полная тележка провианта. У нее -пончик за щекой. Лера улыбалась.

— Встретила тут интересных ребят! — сказала она.

— Правда? — скрыл я за вопросом свое безразличие.

— Ага, — дочь кивнула. — Прикольные!

— Ну, класс! — мне опять было фиолетово.

— Пригласили погулять вечером.

И тут моя апатия внезапно исчезла:

— Кто? Куда? Зачем? — в отсутствии жены, зорко следившей за досугом Валерии, я, не хотя, взял на себя ее роль.

— Ну, ты прямо, как мама! — усмехнулась Лера.

— С тобой иначе нельзя! — серьезно парировал я. — Так, что за бездельники?

— Вот, сразу бездельники! — шутливо надула губки дочь. — Обычные самые. Молодые. Прикинь, папик, с кого-то еще даже песок не сыпется! — я грозно зыркнул на нее. — Да ладно! — Лера взяла меня под руку, мешая складывать покупки в пакет. — Мне же не 14 лет! Могу я иногда отдохнуть!?

— А ты устала? — сухо поинтересовался я.

— Я не то имела ввиду, — мотнула она головой. — Пообщаться с кем-то своего возраста, повеселиться!

Я не довольно засопел. Задумался. С одной стороны, Лера, конечно, была права. С другой, с ее везучестью и тягой к приключениям…

— Хмм… — мне это все, определенно, не нравилось. И это мое, — хмм… — очень красноречиво поведало дочери об этом. Но я же не сатрап, в конце концов. — Вернись до одиннадцати! — через силу выдавил я согласие.

— Хорошо, папик! — лицо Валерии буквально засияло.

— Никакой выпивки! — продолжал я, а дочь уже подпрыгивала на месте от радости:

— Конечно, папик!

— Никаких укромных уголков! — ограничений становилось все больше, а улыбка девушки все шире, прыжки — выше:

— Как скажешь, папик!

— И! — я остановил ее, положив руки на плечи, серьезно так взглянул в светлые глаза. — Если я позвоню тебе, ты ответишь!

— Ты — лучший! — она поцеловала меня в щеку.

*

В коем-то веке, остаток дня прошел без происшествий. Вау! И стоило бы радоваться, но моя тревожность била в барабаны, крича на все голоса, что грядет пиздец, о каком мы только слышали! Слух и боковое зрение у меня обострились. Обоняние также. Даже старая травма вспомнила, что мы знакомы с ней! Чем дальше, тем меньше сигарет оставалось в пачке. И дочка не преминула заметить это. Я раздраженно огрызнулся. А потом, вернувшись с очередного перекура, заметил, что она уже куда-то намылилась!

И тут все мои переживания внезапно обрели почву, дружно навалившись на истерзанную семейной жизнью нервную систему.

— Ты собираешь идти в этом!!? — хотел воскликнуть я, но благоразумие вовремя взяло бразды правления в свои руки.

На Лере была черная кофточка с открытой спиной и черная же свободная юбка, в маленьких розовых цветочках. В общем, все было подобрано идеально, чтобы стать звездой порно ролика в стиле «Безотказная: одна на всех»! Эдак ее точно без меня растянут, прикинул я, плотоядно оглядев дочь с ног до головы, и аккуратно подошел сзади, пока она, глядя в зеркало в прихожей, красила губы в свой любимый гранатовый цвет.

— Ты что-то хотел? — меня, конечно же, заметили. Глупо было рассчитывать подкрасться к кому-то, смотрящему в зеркало. Хотя, я же не планировал устраивать сюрприз. Поэтому я со спокойным видом подпер стенку напротив плечом и попытался изобразить на лице легкую скуку. Не вышло! — Мы же обо всем договорились! Ведь так? — Лера отложила помаду, глядя на мое отражение.

— Да, — подтвердил я. — Но, вот смотрю на тебя и понимаю, что одних слов маловато. Мне нужны гарантии!

— Гарантии? — дочь искоса посмотрела на меня через зеркало.

— Ощущение твоей пресыщенности, которое убережет мою единственную дочь от глупостей, — я оттолкнулся от стены и буквально подплыл к девушке сзади. Встал вплотную.

Она хотела обернуться, но я прижал ее руки к крышке тумбочки, стоявшей под зеркалом, на которой лежала ее косметика. Засопел, зарываясь лицом в волосы, вжимаясь в нее. Лера опустила глаза, подняла плечики и подалась назад, вдавливаясь в меня:

— Ммх! — она была таким соблазнительным контрастом черного, светлой еще кожи и ярких волос! Такой изящной и притягательной, что мне хотелось растерзать все это великолепие, заставить кричать от удовольствия. Я вспомнил широко раскрытые голубые глаза, когда входил в нее, и член завибрировал от вожделения. А еще это: — Ммх! — опять!

Дочь приподнялась на цыпочки, отставив попку, потерлась ею об мой пах. Шумно вдохнула, почувствовав силу моего возбуждения. Я сжал ее плечи. Коснулся губами нежной шеи. Леру передернуло. По спине пробежали мурашки. Она хихикнула, стрельнув глазами через собственное отражение. Я впился, а затем она: 

— Ах! — вся как-то обмякла. Но двигать тазом, возбуждая меня все сильнее, не перестала. — Я так опоздаю, — прошептала одними губами, не открывая глаз.

— Подождут, — мои слова обожгли ее кожу. Она томно вздохнула, запрокинула голову.

Мои руки на ее плечах медленно заскользили вниз — на талию,   оттуда по бедрам, по шумной гладкой ткани и  — под нее. Тело дочери дрожало от моих прикосновений, будто она замерзла и никак не могла согреться. Дрожал и я. Дыхание стало частым. Вдохнуть полной грудью не получалось ни у кого. Когда мои пальцы ухватили и издевательски-медленно потянули вниз трусики девушки, оно замерло.

На середине бедра я остановился. Затишье перед бурей!

— Такого у нас еще не было… — не своим от нестерпимого желания голосом выдохнула Лера.

— Хочешь меня? — ее тело и так пело, как натянутая струна, а я еще и дразнил — жаром дыхания на ее коже, касанием к укромным местам 

— Ммм, — она не ответила. Я спустил с себя штаны — ровно на столько, чтобы была возможность пользоваться главным. Задрал сзади юбку девушки. Прижался.

Ее ягодицы оказались прохладными. И мне захотелось согреть их своим телом. Вдавился в Леру, зажав ее тумбочкой.

— Ммх! — она потеряла дар речи. Членом ощутил гладкую и раскаленную промежность девушки.

— Хочешь меня? — пытка вопросом продолжалась, и она поняла, пока не ответит, не получит!

— Аааммх, — вся завибрировала, но ни слова не смогла выдавить из себя.

Я и сам был на грани, так хотелось почувствовать влажное тепло ее плена! Плотность его объятий дьявольским наваждением всплыла в памяти. Но эта восхитительная игра, сводившая нас с ума, требовала, чтобы я продолжал.

Мне захотелось взвыть! Я надавил Лере между лопаток, заставляя наклониться вперед. Откинул яркий водопад густых волос со спины и стал не целовать, нет — поедать губами эту ангельскую плоть! А сам все хрипел:

— Хочешь?.. Хочешь?.. — а она лишь всхлипывала да постанывала. Я думал, дочь быстро сдастся. Не выдержит сладких мук, а Лера все держалась. И уже я готов был умолять ее, но девушка только вздыхала и вздрагивала.

Это было сродни безумию. Собственные правила, которые я не мог преступить. Оставалось лишь продолжать, либо отступить.

Крепкие мужские руки — мои руки, будто уже чужие, на тонкой девичьей талии. Под ладонями упруго двигались мышцы и пульс отсчитывал даже не секунды. Доли! Вспышки в голове. 

Я рванул эту растрепанную, такую живую красоту, на себя. Наши бедра с хлопком соединились. Не вошел! Не хотел. Нет, хотел, но нельзя! Лера запрокинула назад голову:

— Ах! — словно я уже побывал в ней! — Еще!

Хлоп! Колени дочери задрожали.

— Я хочу папик! Хочу! — будто из последних сил простонала она.

Зелёный свет! Я содрал с нее трусики. Именно так! Чуть не порвал, пока избавлял дочь от лишнего. А после…

Мне даже искать, куда, не потребовалось. Но я не вошел в Леру. Я ее натянул на свой член!

Смазки было более, чем достаточно, даже снаружи. Я чувствовал это, пока тёрся о промежность девушки. И, преодолев не большое сопротивление,  медленно потянул дочь на себя.

Едва проникнув в нее, я почувствовал, как она дернулась:

— Ах! — это случилось не намеренно. Стенки влагалища сжались, попытавшись тут же вытолкнуть меня. Лера рванулась вперед. Загремели по полу баночки и пузырьки, стоявшие на тумбочке. Но я удержал! Не дал соскочить. Девушка вцепилась в край крышки.

Бунт утих, и я продолжил неотвратимо натягивать дочь на свой член. Не спеша. Будто издевался над ней, над собой. Сердце билось, как на пробежке, пока я входил в нее. Эта тягучая размеренность, накалявшая страсть со скоростью газовой горелки, дорого стоила моим нервам. В конце, когда оставалось буквально пару сантиметров, чтобы заполнить собой Леру до предела, я не выдержал. Рванул вперед! Толчок получился мощный. 

— О-о-а! А! — ее спина выгнулась, как у кошки. На этом мое самообладание впало в глубокую кому. Я видел перед собой лишь стройное молодое тело, которое трепетало от того, что я с ним делал.

Я начал трахать эту юную красоту. Коротко и яростно! Сейчас я бы не смог остановиться ни при каких обстоятельствах. В моих руках билась и извивалась, словно живое воплощение страсти, красавица-дочь.

— А-а-ах! О-у-а! — у тумбочки, как оказалось, были колесики. Так, что вскоре она уже стояла поперек прихожей. И после очередного моего толчка Лера, взвизгнув, попыталась на нее влезть!

Телефон девушки шлепнулся на пол. Бах! Она уже сама лежала животом на столешнице, а одну ногу закинула на угол.

Я охренел с такого — не хватало еще катать ее по квартире во время секса! С другой стороны, очень удобная позиция. И, прижав Леру предплечьем  к крышке,  стал долбить ее сильнее.

— Уи-у! И-и-ах! Мама! Йах! — потом она замахала рукой, выставив передо мной ладонь. Я остановился. Видимо, сил сказать у дочери не нашлось. Она просто помахала мне, но я понял. Вышел.

Нога Леры, стоявшая на полу, в красной босоножке на коротком каблучке, дергалась, как от удара током. Никаких иных моментов, почему бы не продолжить, я не заметил. И опять вошел в нее — энергично, до предела!

— Ы-а-а! — я вышел и вошел снова. Дочь выла. Телефон звонил на полу, светясь и ерзая — «Мама». — А-ха-а! Аа! — звуки из Леры вырыаались такие, что было не понятно, она просто кричит или плачет.

Раз на десятый, когда я таким макаром полностью вышел и загнал обратно свой «огурец» в трепетавшую от меня дырочку по самые помидоры,  из нее полилось! Капало прямо на пол.

Великолепное тело на тумбочке билось в конвульсиях и скулило, оглашая своим ревом квартиру и, совершенно точно, лестничную площадку.

— Хватит, папик! Хватит! — взмолилось дочка. — Аай! — это  от нового толчка.

Это ее заявление меня почему-то взбесило. «Да какое там хватит!?» Я схватил разноцветные волосы на затылке, натянул так, что голова Леры откинулась назад чуть ли не до лопаток.

— Ааа! — уже точно от боли. Пальчики с острыми коготками вцепились в опору. Зато попка поднялась выше. И я заработал тазом с особым остервенением! — Ииай! Йах! Аха-ха! Оо! — под хлюпанье и вскрики.

Я был в таком запале, что даже удивился, когда в мозгу пронеслось, я сейчас кончу! Решение родилось моментально! Выйдя, я крутанул тумбочку, на которой лежала Лера, развернув ее лицом к себе. Меня встретили влажные широко раскрытые глаза дочери. Они, словно, спрашивали, ну, что теперь?

Я поднес член к ее гранатово-красным губам.

— Открывай! — сухо приказал я. Дочь подчинилась. Я надавил на затылок, насаживая ее ртом на член. Несколько моих движений, и Лера сделала конвульсивный глоток. Я замер, чувствуя, как вздрагивал член в мокром горячем рту дочери, накачивая ее моей спермой.

*

Все закончилось. 

Я отступил назад. Отшатнулся, найдя спиной стену. Чувствуя себя опустошенным.

Лера пошевелилась.

— Я думала, лопну, — с усилием слезла с тумбочки, покачнулась. — Придется переодеться, — без малейшего сожаления заметила она, оправляя юбку.

Я кивнул, отрешенно глядя на нее и учиненный нами в прихожей разгром. Лера ушла в комнату. А я так и остался стоять, подпирая стену. Не знаю,  сколько прошло времени. Дочь вернулась — в джинсах и белой майке. Подобрала свой телефон. Разблокировала экран.

— Мама звонила, — совсем буднично, будто ничего только что и не было, произнесла она. — Пап, я пойду?

— До одиннадцати! — кивнул я, уже придя немного в себя. — Я тут пока приберу.

И она ушла. Дверь закрылась. А до меня только тогда дошло, как Лера назвала меня на прощание.