Здесь собраны рассказы про измену, тайные отношения, внутренний конфликт и сильное искушение. Категория подходит тем, кто любит эмоционально напряжённые сюжеты с драмой, ревностью, опасностью раскрытия и яркими поворотами.
Если вы ищете эротические рассказы про измену, тайные встречи, запретное влечение, ревность и эмоциональный накал, эта категория собрала самые интересные истории по теме.
От случайной связи до долгих скрытых отношений — сюжеты про измену строятся на искушении, тайне, вине и напряжении. Часто именно риск делает такие рассказы особенно сильными.
Ирина успела дважды принять сперму за это утро, причем вторую проглотила всего за час до приезда мужа. Но если вторая порция казалась ей лишней из-за несвоевременности, первую она приняла с огромным удовольствием. Сын разбудил ее членом, причем разбудил не сразу, даже успел войти в сладко спящую мать, хотя перед этим довольно широко раздвинул её ножки, буквально стащив одеяло с по обыкновению закутавшейся в него женщины.
Потом, они поменялись, потом, ещё раз. Они залили меня под завязку! Я пошла подмываться, смотрю, в другой комнате, на кровати, Оля, один её сзади долбит, а ещё двое рядом стоят, члены дрочат, своей очереди ждут. Оля громко кричит, а тот парень, так активно её трахает, у неё только сиськи трясутся.
С каждым движением Маша тихо стонала, левая рука сжималась-разжималась. Даже складывалось ощущение что моя жена близка к оргазму. Тимур провёл по всей поверхности бедра пару раз, начал снизу заново, медленно вверх. Маша чуть сдвинулась, сжала край полотенца левой рукой так: почти вся киска и анус открыты. Не знаю о чем она думает, но Тимур наверняка понял: приглашение к большему.
Я не сопротивлялась больше. Просто сидела на коленях, открыв рот, стараясь максимально расслабить горло, спрятав зубы. Я была пассивным сосудом, который используют. Но даже в этом пассивном состоянии мое тело откликалось. Унижение, боль в коже головы, грубые толчки, рвущие горло, смешивались с тем самым возбуждением, что разгоралось всё сильнее. Он был неутомим. Казалось, он ждал этого момента с самого утра, с той минуты, как проснулся, думая только о том, как снова использует моё горло.
Я ведь не такая. Я не соска. Я – верная жена. Всё моё воспитание, все мои жизненные установки кричали, что отсасывать не мужу, да еще и собственному отцу – это величайший грех... Но мой язычок меня не слушал: сам собой ласкал край головки, порхал по самому навершию, мимолетно слизнув выступившую серебристую капельку. Это ужасно для меня, но насквозь порочный процесс увлекал и возбуждал. И что? Я – соска? Я - неверная жена? Я – шлюха для собственного отца?
Обхватив своими бидонами мой хуй, она начала дрочить ими. Вылетающую промеж доек головку, Лена обхватывала губами, и слегка сдавливала её. От каждого такого движения, по моему телу, пробегали разряды тока. Оргазм, становился, всё ближе. Яйца отяжелели, наполнившись спермой.
Парни хотели продолжения. Казашка была не против, но попросила дать ей небольшой перерыв. Хотя бы для того, чтобы подмыться. А то даже ножки не сдвинуть. Тут же слипаются. Прикрывая промежность ладошкой, чтобы не закапать и без того нечистый пол, сбегала в ванную.
Я взяла член одной рукой, чтобы направить. Кожа была горячей, упругой, пульсирующей. Жар от этого прикосновения снова вспыхнул у меня между ног. Я никогда не держала в руках член такого размера. Осознание этого само по себе возбуждало. А ещё осознание того, что сейчас произойдёт. Я впервые изменю Диме.
Но членом почувствовавший киску матери парень, вновь потерял способность мыслить, точнее начал действовать инстинктивно. Напрочь забыв, что сам согласился на позу наездницы, одним мощным движением рук и бедер Артём отправил обескуражено ойкнувшую Ирину в кратковременный полет, почти через себя.
Жанна стояла, наклонившись над разложенным на полу одеялом, поправляя его угол. Она была ко мне спиной. Антон стоял сбоку от неё, совсем близко. Его правая рука была заведена ей между ног сзади. Ладонь плотно прижималась к её промежности через тонкую ткань джинсов. Он не двигался резко, просто держал её так, в полном, властном обладании. Жанна не двигалась. Она замерла в неестественной, скованной позе, будто окаменела.
Так как я прыгала на члене одного из юношей, то войти в мою попку для Леши оказалось не так уж и просто. Я это поняла, когда его член несколько раз скользнул по моим ягодицам, даже не попадая в заветную дырочку. Нужно было остановиться, что я и сделала. Опустившись полностью на член, я стала ждать, когда второй войдет в мой анус.
Член его плотно сжимали стеночки её трепещущего влагалища, которое он разрабатывал под размеры своего члена. Скоро она привыкнет к его размерам и будет уже спокойно воспринимать его в себе. Иван вновь вспомнил о жене, кто-то и ей разработал её влагалище под свой не маленький, а вернее, очень длинный и толстый член. Да так, что теперь он, Иван, не достаёт до её матки и не чувствует той тесноты, что испытывал внутри неё раньше.
Когда они оба кончили, Иван похвалил дочь, хотя, ничего такого особого она не продемонстрировала. Видал он и намного получше, та же Светка, вертелась на члене как пропеллер вентилятора, не говоря уже о том, что выделывали некоторые проститутки, которых они с мужиками частенько заказывали в сауны, да и так, на гулянки. Но, он хвалил дочь, полагая, что в перспективе, она будет очень хороша, да теперь ещё, под его чутким руководством.
Взяв член в руку, с усилием затолкал его с тугую дырочку. На тихий вскрик Айгуль не обратил внимания. Преодолевая сопротивление начал двигать тазом, с каждым следующим толчком погружаясь чуть глубже. Айгуль, сжав зубы и обливаясь слезами, терпела. Ингрид, наблюдавшая за совокупляющейся парой со стороны, решила, проявить к девушке сострадание. Она поднырнула под живот Айгуль и, вывернув шею, начала языком ласкать клитор девушки, в то время как её рука осторожно теребила мошонку Алихана, пытаясь приблизить его оргазм.
Я закрыл глаза, и в голове, против моей воли, возникла картина. Она, в своём белом платье, прижатая к стене или нагнувшаяся. Они - двое, а может, и трое. Огромные, по сравнению с моим, члены. Она, принимающая их, жадно, с тем самым настоящим стоном, который я слышал лишь раз.